Очень красивые туфли.
Лана вдруг всхлипнула.
— Это должны были доставить для меня! Я ношу его наследника под сердцем! В его объятиях я оживала! А теперь – что меня ждет?! – истерично выкрикнула сестра.
Закрыв лицо руками, она медленно сползла на пол и разрыдалась.
У меня перед глазами все поплыло. Мардоре… с этой минуты я ненавидела его еще больше.
Кое как переборов шок от новых открытий, я опустилась на пол рядом с сестрой.
— Перестань плакать! Слезами горю не поможешь. Надо добиться от него, чтобы он женился на тебе, а не на мне!
— Теперь это уже невозможно.
Мама сказала, что все утренние газеты будут кричать о вашей помолвке.
— Расскажи обо всем Фаине. Уверена, она не позволит, чтобы Мардоре так поступил с тобой. Ты же ее единственная и любимая дочь! То, что произошло - оскорбление нашей семьи, Лана! Пусть женится, раз ты носишь под сердцем его ребенка. Я, конечно, понимаю, отец дорожит его благосклонностью, но Мардоре тебя обесчестил!
Мы с сестрой несколько мгновений смотрели друг на друга.
Мое сердце колотилось, как сумасшедшее.
— Ты точно будешь на моей стороне, если я скажу матери всю правду? — Лана недоверчиво взглянула на меня.
— Клянусь сердцем.
По холлу разлетелся чей-то громкий вскрик.
— Девочки, где вы?! — раздался в коридоре голос нашей пожилой экономки. — Отцу плохо. Матери нужна ваша помощь!
Лана поспешно вытерла слезы и бросилась вон из ванной.
Наскоро вытершись полотенцем, я замотала влажные волосы в тюрбан и босиком побежала за ней следом.
Отец лежал посреди гостиной.
Что-то пытался сказать, но из его горла вырывались лишь несвязные хрипы.
— Госпожа Фаина, машина скорой помощи уже на подходе! — ворвалась в гостиную одна из девушек, работающих в доме Якоби.
— Эдуард, дорогой, ты можешь дышать? — Фаина стояла перед ним на коленях и пыталась его реанимировать: ослабляла галстук, расстегивала трясущимися пальцами верхние пуговицы рубашки.
Я застыла в дверях гостиной и не смела пошевелиться. Как странно – отец, еще днем цветущий и полный энергии, сейчас казался выжатым стариком.
Это было неправильно, но мне было ни капли его не жаль. Сердце не дрогнуло от его хрипов. После того, что он разрешил сделать со мной Мардоре, моя сущность наполнилась мрачной ненавистью ко всем, кто носил фамилию Якоби. Сестру, которая добровольно кинулась в объятия Мардоре без всяких обязательств, желая отбить его, мне тоже было не жаль.
Карета «Скорой помощи» прибыла очень быстро. Отца погрузили на носилки и вынесли из дома.
