Этот же флаг был совсем новеньким и развевался здесь не потому, что о нем все забыли, а потому что он призван был сообщать всем и каждому, что в этой деревне на данный момент существует советская власть, и действуют советские законы. Тут же, возле сельсовета, в тени деревьев нашлись «потерянные» мною немецкие легковые автомобили и автобусы, и возле них немецкие офицеры-штабисты мордой в стенку с заложенными за голову руками и широко расставленными в стороны ногами. Сурово тут с ними — правда, еще неизвестно как эти «марсиане» отнесутся к нам самим.
Правда, я вижу хороший знак в том, что у нас не отобрали ремни, как обычно это делают с пленными, и ведут в положении «вольно», а не с поднятыми или заложенными за голову руками. Плохих знаков вроде пока нет, но кто его знает, как оно все обернется…
Разговаривал со мною (ибо допросом эту беседу считать нельзя) «марсианин» без знаков различия, представившийся командиром мотострелковой роты старшим лейтенантом Андреем Голубцовым.
— Лейтенант Ростовцев, значит, — сказал он, перелистав мою командирскую книжку и зачем-то потерев пальцем ржавую скрепочку, — и что же вы, товарищ лейтенант, делаете здесь, в лесах, вдали от своей части?
При этом у него был такой вид, как будто он тут самый большой начальник, а все остальные должны отвечать на его вопросы, стоя по стойке смирно.
С другой стороны, это его люди задержали меня, а не мои его, поэтому и вопросы здесь задает именно он.
— Товарищ старший лейтенант, — с некоторой обидой ответил я, забыв на мгновение, что передо мной чужак, «марсианин», — я выхожу из вражеского окружения в составе своей части.
В нашей группе, между прочим, находится не только раненый командир нашего полка, майор Маркин, но и боевое знамя части, которое мы сохранили, несмотря на все опасности. Когда немцы начали свое наступление, наш полк по численности был не больше батальона, а сейчас в нем едва наберется бойцов на сводный взвод. Майор Маркин тяжело ранен, и сейчас тем, что осталось от полка, командую я.
Мы дрались на назначенном нам рубеже сколько хватало сил, но немцев оказалось в несколько раз больше, и нас буквально задавили количеством. У моих бойцов патронов осталось по обойме на винтовку и один неполный диск для «Дегтяря». Один короткий бой — и мы безоружны.
Услышав мои слова, старший лейтенант «марсиан» резко подобрел.
— Да, парни, — сказал он, — тяжело вам пришлось. Но ничего, мы уже здесь, а, значит, кисло теперь станет уже фрицам.
