— Товарищ старший лейтенант, — сказал я, торопливо доев сухой паек потомков и облизав ложку из странного легкого материала, — скажите, а что будет с нами и с нашими товарищами, которые остались в лесу? Нашего командира полка майора Маркина требуется срочно отправить в госпиталь… У него серьезное ранение в ногу, и в скором времени может начаться гангрена.
Старший лейтенант Голубцов пожал плечами и хмыкнул.
— В лесу вам точно оставаться не стоит, — сказал он, махнув рукой в северном направлении, — наши сейчас там давят немецкую кавалерийскую дивизию, но всех они не раздавят, только понадкусают, а немецкие кавалеристы — это донельзя настырные твари, без мыла залезут в любую щелку.
Если бы тут не было нас, то они просто проследовали бы колоннами мимо к назначенному рубежу, но теперь в попытке обойти наши фланги они рассыплются на местности, так что вам от них стоит ждать неприятностей. Если на вас наткнется их дозор, то попадете как кур в ощип.
Немного подумав, старший лейтенант добавил:
— Значит, сделаем так, товарищ лейтенант.
Для эвакуации ваших раненых и военного имущества я выделю один взвод на БМП. Твой боец покажет им дорогу и отвезет донесение вашему раненому командиру, чтобы он сдуру не подумал, что мы пришли брать его в плен. С этим взводом пойдет наш санинструктор, который окажет раненым первую помощь. Ты останешься здесь — у меня с тобой будет серьезный разговор. Расскажешь, как вы там дрались и много ли еще таких окруженцев вроде вас шарахается по лесам. Договорились?
Я подумал и согласился, мне было о чем рассказать.
Только я попросил, чтобы меня не отправляли в тыл, а оставили воевать на передовой. Счет у меня к немцам просто преогромный, и лучше бы им на моем пути не попадаться. Думаю, что и мои товарищи из числа тех, которые не имеют серьезных ранений, тоже попросят об этом. Воевать, когда за твоей спиной танки и эти — как их там — БМП, не только можно, но и нужно. Бить этих гадов надо! Бить, бить и бить до тех пор, пока мы вместе с потомками не вобьем их в землю по самую макушку!
На это старший лейтенант ответил, что он не Господь Бог, а всего лишь ротный командир, и вопрос о том, оставаться ли мне и моим бойцам на передовой или убыть в тыл, должны решать их старшие начальники совместно с нашими.
Но все равно я не мог об этом ему не сказать, и старший лейтенант Голубцов понял.
20 августа 1941 года. 15:25. Брянская область, райцентр Сураж.
Учительница немецкого языка и дворянка Варвара Ивановна Истрицкая.
