Что он там при этом думал и думал ли вообще, уже никто не знает, но людям-то этого не объяснишь.
— А, — сказал Николай, — понимаю. Обезьяньи рефлексы. Стая всегда изгоняет того, кто не такой как все.
— И правильно изгоняет, — рассвирепела я, вскочив со скамейки, — каяться за нашу Победу он вздумал, козел малолетний! Как будто это мы вероломно напали на Германию и истребляли мирное население, а не наоборот. Немецких солдат, понимаешь, в нашем плену много погибло, которые не хотели против нас воевать.
Тебе ли не знать, чего они хотели, а чего нет.
В гневе я бываю прекрасна, и я это знаю. Вот и пристыженный Николай опустил голову, признавая мою правоту, и в то же время исподволь поглядывая на меня снизу вверх. Когда же наконец ему надоедят разговоры, и этот закомплексованный русско-германский тип схватит меня в охапку и потащит в койку, торжествовать над слабой женщиной. Но нет, сидит и лупает на меня глазами как теленок, аж сил нет на это смотреть.
Максик, чтоб он сгорел, на его месте был бы гораздо решительнее и уже бы валял меня по кустам, задирая юбку до ушей. А этот — только смотрит и облизывается, в то время когда я вся просто изнываю от желания."
"— Фройляйн Марин, — встав, вдруг торжественно заявляет этот лопоухий полудурок, — должен вам сказать, что я влюбился в вас с первого взгляда, как только увидел. Сейчас я никто, человек без родины, без гражданства и даже без твердых убеждений, но знайте, что сердце мое навеки отдано вам и только вам.
Как только я урегулирую вопросы своего правового и материального положения, я обязательно обращусь к вам с предложением руки и сердца.
Я была готова разрыдаться. С одной стороны, от счастья и гордости, что меня сочли годной для брачного предложения, а ведь я перепробовала так много разных уродов, что даже уже сбилась со счету, но ни один из них даже и не заикнулся ни о чем подобном.
С другой стороны от разочарования, ведь если меня сейчас не сграбастают и не потащат в койку, я просто умру от неудовлетворенного желания, и смерть эта обязательно будет на совести господина Шульца. Нет, Николай не моральный урод и не негодяй, наподобие Максика, а оттого достоин лучшей жены, чем та взбалмошная и неуравновешенная особа, какой является патриотическая журналистка Марина Максимова.
