Вредная волшебная палочка

Из кухни вышла Наталья Марковна, она несла чашку с чаем.

– Зиночка, твой любимый заварила.

– Где моя еда? – сердито спросил Витя.

Я отправилась за тарелкой. Около ниши с СВЧ-печкой Аня пила минералку прямо из бутылки, в другой руке она держала небольшую бутылочку темного стекла.

– Голова заболела, – сказала Анна, увидев меня.

– Это от нервов, – вздохнула я, открыла микроволновку и удивилась.

Я всегда закрываю еду специальной крышкой и вроде поступила так же пару минут назад, когда решила подогреть ужин Виктора.

Из столовой раздался знакомый голос:

Я вернулась в комнату и увидела плотного мужчину.

– Петенька, – обрадовалась появлению соседа хозяйка, – как хорошо, что ты заглянул. Кофейку? Степочка, дай Витюше котлетки!

Я поставила тарелку перед старшим братом.

– Ната, ты никак не запомнишь, что я не люблю кофе вечером, – засмеялся Петр, – вот чайком побалуюсь. Пришел позвать вас на поминки.

В столовой воцарилась тишина.

– Примите мои соболезнования, – нарушила молчание Анечка. – Могу вам чем-то помочь? Блины напечь? Столы накрыть?

– Ну и дождина на улице. Хлещет, как из поливальной машины. Спасибо, Ань, мы в кафе договорились. Чего сидите с похоронным видом? Я жив, Эля тоже. Безумная Варвара, мамаша супруги, в лучший мир отъехала. Никакого горя нет. Из гостей будете только вы.

Виктор закашлялся, жена стукнула его по спине между лопаток.

– Ешь аккуратно! Запихнул в себя здоровенный кусман.

Витя захрипел.

– Вить, тебе плохо? – насторожился Эдик.

Старший брат сделал судорожный вдох и упал головой в тарелку.

Поднялась суматоха. Аня схватила телефон и убежала с ним в коридор. Зина трясла мужа за плечи и приговаривала:

– Эй, хватит выжучиваться. Вить! Не смешно!

– Не трогай его, – воскликнула Наталья, – мальчику плохо.

Зина заморгала, потом села на пол, обхватила голову руками и завыла.

– Муж умирает. Ооо! Мне плохо! Ооо! Дурно. Ооо! Сердце сейчас остановится.

У хозяйки лопнуло ее ангельское терпение:

– Эдик, убери эту дуру.

Младший брат попытался поднять Зинаиду, но та дала ему пощечину и продолжала рыдать и голосить о своих мучениях. Эдуард отскочил от нее.

– Мать, сама с ней разбирайся. Я пошел.

Наталья Марковна опешила, а сынок резво направился к лестнице и помчался на второй этаж. Аня растерянно смотрела то на мужа, то на свекровь, то на меня.

– Идите к мужу, – сказала я, – я останусь с Наташей.