Время стрелять

Он понимал это как результат взятия слабым полом на себя различных мужских функций: тяжелая физическая работа, ведение бюджета, воспитание детей, особенно сыновей, ответственность за семью, вечное ожидание угрозы извне, а чаще изнутри.

— Да не блажи ты! — спокойным голосом произнесла хозяйка. — Ты-то что в жизни понимаешь?! Ноешь, как обезьяна! Посмотри на себя в зеркало, как ты сейчас безобразно скривилась! Вот с таким страшным лицом на всю жизнь и останешься! Кто тебя такую потом замуж возьмет? Никто! Над тобой все будут только смеяться и пальцами показывать: смотрите, вон какая уродка пошла! Хочешь ты этого? Нет? Тогда слушайся бабушку: не реви как белуга!

— Простите, как вас зовут? — Уздечкин сунул ноги в протертые клетчатые тапки и выпрямился.

 — Так я пройду к ней, да?

— Роза Венедиктовна, можно тетя Роза, — улыбнулась женщина плотно сомкнутыми губами. — Конечно, проходите, раз уж зашли. Вы мне только скажите: где мы сейчас живем? В какой стране? При каком режиме? Разве можно нормально жить, когда человеческая жизнь уже ничего не стоит? — хозяйка внимательно посмотрела гостю в глаза.

 — Вас, юноша, как зовут?

— Еремей, — еще раз представился Уздечкин и переместился из крохотной прихожей в комнату, видимо проходную, поскольку на противоположной стене виднелась еще одна дверь. — Да, время сейчас такое…

— У меня пол записной книжки — покойники! — всплеснула руками Роза, а сама, приземистая и объемная, словно переполненный кислородом воздушный шар, тяжело перекатилась вслед за вошедшим.

 — А что вы хотите? Зачем далеко ходить?! Вон, на прошлой неделе соседи с первого этажа вызвали милицию: лежит у входной двери совершенно холодный мужчина, причем по внешнему виду совсем еще даже не старый. Наряд приехал, а там не только мужчина, к тому же уже давно мертвый, потому что законченный наркоман, чтобы им всем пусто было, а рядом с ним еще и ребеночек еле живой трепыхается — мальчик семи месяцев от роду, стало быть сыночек. Это вам каково, а?!

— Ну, наркота — это вообще кранты! — резюмировал Еремей, оглядываясь по сторонам и запечатлевая вокруг себя обилие разнокалиберных тыкв.

 — У меня тоже кто из корешей на это дело сел — одни уже в тюрьме не по разу побывали, другие из психбольницы не вылезают, а самые заядлые — на кладбище. К тому же все они рано или поздно в криминал уходят ради того, чтобы на дозу заработать. Вы сами прикиньте: по сто баксов в день на ширево где взять? А с них работники уже никакие. Вот и беспредельничают.