Время стрелять

 — Мне нужна Офелия Засыпная.

— Здесь она живет, а где же ей еще жить-то, в гостинице, что ли? У нас на это покудова средств не имеется! Я вам сейчас открою, секундочку! Подождите, пожалуйста! — с напряженной любезностью в голосе ответила хозяйка. — До чего же меня эти замки в самом деле замучили! Мужиков в доме нет и починить некому! Засыпная?! Мы тут все засыпные, кто только и за какие такие сокровища нас возьмется откапывать? И кому это, спрашивается, только может понадобиться такое счастье?

Дверь приоткрылась, и в щели обозначилось болезненно-полное, очень бледное, словно набеленное, лицо пожилой женщины.

На уровне ее вздутого, как у утопленника, живота выявилось личико девочки лет двух.

— Она сейчас, это, лежит. А вы заходите, давайте не бойтесь! У нас тут никто пока что еще, слава богу, не кусается! — полностью открыла дверь приземистая, словно отраженная в кривом зеркале, женщина. — Ботинки свои только здесь сбросьте, а то я буквально сейчас полы намыла.

С больной спиной, знаете, не очень-то оно в радость получается. А что делать? Вместо того чтобы давно на операцию лечь, вот так и хожу восемь лет с грыжей спинной, а все от этой дачи, чтобы она поскорее сгорела, кормилица! Это еще то было издевательство, чтобы шесть соток на душу давать, и где — на глухом болоте!

— Ну да, конечно, — Еремей встретился взглядом с беспокойными глазами хозяйки. — Так она что, дома? Или мне, может быть, как-нибудь потом заглянуть?

— Ой, селый волк плисёл! Селый волк плисёл! — запричитала девочка, впрочем улыбаясь.

 — Ай, он меня сицас съест! Вон у него какие больсие зубы!

— Ну брось ты, Кристина, ерундить! Это не серый волк, а хороший дядя! — бабушка опустила руку девочке на плечо, и та со вздохом осела. — Да зачем же потом-то заходить? Дорога, мил-человек, ложка к обеду! А она сейчас там, в своей комнате. Ей очень плохо, — женщина склонила голову, и ее могучая шейная складка начала складываться, напоминая птичий зоб.

 — Ну а как вы сами думали, что ж тут может быть веселого, когда родного отца убили? Он хоть и не жил с нами, а все-таки еёный папаня, родная кровинушка…

Мужеподобное лицо хозяйки задрожало, она заплакала, а девочка, услышав всхлипывания своей бабушки, сморщила личико, которое пугающе покраснело, и отчаянно заревела. Гость уже не раз замечал подобное омужествление у женщин.