Пусть командует своей Широй и своими детьми.
– Ладно, – миролюбиво заключил он. – Понимаю, устала от моего общества. Старик-зануда не самый приятный партнер.
– Ты – старик? – искренне рассмеялась Анна. – Кокетничаете, пан! Это слово к тебе неприменимо. – И Анна подняла указательный палец. – Посмотри вокруг, все по-прежнему от тебя в восторге.
Он посмотрел на часы.
– Ладно, Аннушка. Осталось совсем мало времени. Может, пройдемся по парку? Вечер сегодня шикарный! – И он втянул носом свежайший горный воздух.
– А завтра снова в жару. В зной. Правда, море. Это единственное, что примиряет с нашим климатом.
– Но зато у вас теплые зимы, – ответила Анна, – ни слякоти, ни снега, ни холодов!
– Ну да, – усмехнулся он, – как зарядят дожди, из дома не выйдешь. Ладно, все. Не скулю. А то вправду ворчащий и нудный старикашка.
Вечер был прохладным, и Анна быстро замерзла.
Захотелось в номер, в теплый душ и в теплую кровать. Проверить чемодан, полчаса почитать, написать эсэмэс Амелии и принять снотворное.
В ночь перед отъездом без таблетки ей точно не уснуть: как-никак волнение. Дорога всегда волнение, а уж в ее возрасте… Да что говорить.
Дороги она всегда побаивалась, трусиха, заячья душа. Это Марек думает, что она великан. Какой там великан? Пожилая, одинокая, нездоровая и трусливая женщина. Вернее, старуха.
В семь утра он постучал в ее номер.
Анна сидела в полной готовности – свободные брюки, широкая майка, кроссовки. В дороге одежда должна быть удобной.
На коленях сумочка с водой, лекарствами, расческой, леденцами, кошельком с деньгами и кредитные карты: одна – ее пенсионная, вторая – та, что сделал Марек и куда он ежемесячно отправлял ей довольно приличную сумму.
Сколько лет она с ним ругалась! Сколько билась! Как горячо и искренне убеждала его, что ей на все хватает. Обижалась, переставала отвечать на его звонки. Не помогало. Деньги поступали с завидной точностью. Потом силы кончились и Анна сдалась. Понимала, что бесполезно.
Упрямый осел, не зря его так называла Эстер.
– Вот скажи, – говорила она, – что мне с ними делать? Тряпки мне не нужны, шкаф забит. Ем я скромно и мало, ты знаешь. Путешествовать одна боюсь, возраст не тот. Компаньонки у меня нет, Амалия не в счет, она не может уехать из-за мужа. Ну и что? Что мне с ними делать? Если только отдать на благотворительность?
– Делай что хочешь, – был ответ. – И вообще, отстань от меня с этими чертовыми деньгами.
