Все дьяволы здесь

Будет непросто с субарендой, – сказал Даниель и спросил у сестры: – Может, вы ее снимете?

– Может, ты… – начала Анни.

– Может, мы поговорим об этом позже? – вмешалась ее мать.

Но она уже опоздала со сменой темы.

– Прежде у вас была аренда, а теперь вы покупаете квартиру? – уточнила комиссар Фонтен. – Квартира побольше, район получше.

– Да, – сказал Даниель.

– И обеих своих дочерей отдаете в коллеж?

Если Даниель не расслышал этих тонких намеков, то от уха его отца они не ускользнули. Он оставался спокойным, хотя и насторожился.

Даниель взял Розлин за руку и улыбнулся, открыто и без малейшего лукавства:

– Oui. Извини, мама, я знаю, ты надеялась, что мы вернемся в Монреаль, но теперь Париж стал нашим домом.

Арман легонько прикоснулся к руке Рейн-Мари.

Это была правда. Они всегда надеялись, даже ожидали, что Даниель, Розлин и дети в один прекрасный день вернутся в Квебек. Но теперь это казалось невозможным. Париж забрал у них сына и внуков. А теперь он забирал у них и Анни с ее растущим семейством.

Город в этом не был виноват.

Но в этот миг Рейн-Мари ненавидела Париж. И любовь Армана к этому городу тоже пошатнулась.

– Хрень собачья, – сказала Анни, когда Жан Ги сжал ее руку.

Комиссар Фонтен наблюдала за ними. Но как она ни старалась, ей не удалось увидеть семью, раздираемую ненавистью и обидами. Во всяком случае, их реакция на сообщение Даниеля была вызвана только любовью.

Они хотели быть ближе к своим родным, а не дальше от них.

Выслушав их воспоминания о том, что случилось предыдущим вечером, комиссар Фонтен вновь обратилась к Даниелю.

За несколько минут, проведенных ею здесь, она поняла, что сын похож на отца только внешне.

– Перед тем как месье Горовица сбила машина, он провел десять дней в Париже. Вы с ним встречались в это время?

– Нет, – удивленно ответил Даниель. – Впервые вчера вечером. Я решил, что он только-только прилетел.

– Кто-нибудь из вас получал от него в этот период какие-либо сообщения? – спросила Фонтен.

Все отрицательно покачали головой.

Жан Ги Бовуар поднялся и подошел к окну.

– Я вас утомляю, месье Бовуар? – спросила Фонтен.

– Non, désolé. Я хотел убедиться, что вижу детей с их няней в парке.

Он вернулся на свое место рядом с Анни и, сунув руку в карман, принялся играть склеившимися монетками. Он хотел показать их Оноре. Но забыл про них.

– Месье Горовиц собирался на следующей неделе присутствовать на заседании совета директоров, – сказала Фонтен.