Все дьяволы здесь

Обменявшись несколькими словами с охранником у дверей, Арман вошел в палату Стивена. Он поцеловал своего крестного в лоб. Потом подошел к изножью кровати и открыл бумажный пакет, приготовленный для него Рейн-Мари.

Откинув одеяло с ног Стивена, Арман брызнул увлажнителем себе на руки и принялся осторожно массировать ноги Стивена, рассказывая ему о событиях дня. О семье. О миссис Макгилликадди.

– А Жак из «Лютеции» передает: «Fluctuat nec mergitur». Я думаю, это означает: «Оплати свой счет в отеле, поц».

Арман подождал, словно рассчитывая на какую-то реакцию.

Он укрыл ноги Стивена, надел очки и, сев рядом с кроватью, принялся читать вслух о небывалом урожае винограда в Бордо и об атомных электростанциях, вводимых в строй по всему миру с целью отказаться от ископаемого топлива.

Потом он нашел сообщение информационного агентства Франс Пресс – историю о черепахе из Марселя, которая умела предсказывать победителей на скачках. Он стал читать ее вслух, чтобы досадить Стивену.

Но, прочитав несколько предложений, Гамаш замолчал.

Потом Арман закрыл глаза и прошептал:

– Радуйся, Мария, благодати полная! Радуйся, Мария, благодати полная!

Он повторял эти слова снова и снова. Он знал и остальную часть молитвы, но повторял только первую строку.

– Радуйся, Мария, благодати полная!

А потом уронил голову на руку Стивена и принялся шептать, повторяя раз за разом:

– Помоги мне, Господи, помоги мне.

Рейн-Мари тихо вошла в больничную палату и остановилась в полутьме, наблюдая.

Голова Армана лежала на руке Стивена. Его голос был приглушен простынями.

Но Рейн-Мари знала, что он делает.

«Ш-ш-ш, ш-ш-ш, – подумала она. – Шепчи, кто смеет. Арман Гамаш читает свою молитву».

В самом начале четвертого Ирена Фонтен и ее заместитель вошли в квартиру Даниеля и Розлин.

Дверь им открыл мужчина лет тридцати с небольшим. Бородатый, высокий, основательный. Это то, что было очевидно. Но Фонтен умела видеть и то, что другие могли упустить.

Его глаза, хотя и серьезные, были задумчивыми, даже теплыми. Вот человек, которого легко любить, подумала она. Которому легко доверять.

А это означало, что она немедленно прониклась недоверием к этому Даниелю Гамашу, невзирая на тот факт, что он приходился сыном старшему инспектору Гамашу.

Правда, комиссар Фонтен была далеко не уверена, что она доверяет отцу.

Войдя в гостиную, она увидела остальное семейство – все стояли лицом к ней.