Все дьяволы здесь

Но Гамаш и Бовуар остались.

Жан Ги сгорал от нетерпения рассказать Гамашу, что произошло у него на работе, и посмотреть, что записалось на телефон. Но Фонтен и ее заместитель тоже не спешили покидать квартиру.

– Вы принесли коробку, комиссар? – спросил Гамаш, оглядывая прихожую.

– Месье Дюссо сказал, что попросит вас привезти коробку с вещами Стивена, чтобы мы могли просмотреть их еще раз.

– Вы ищете что-то конкретное?

– Мм, да. Я бы хотел изучить годовой отчет ГХС.

– Префект действительно просил об этом, но я к тому времени уже уехала.

– Merci, – сказал Гамаш, сомневаясь, что увидит эту коробку на следующий день или вообще когда-нибудь.

Он направился к двери, собираясь выпустить следователей, но Фонтен не шелохнулась.

– Я бы хотела поговорить с вами тет-а-тет, месье. – Она посмотрела на Бовуара.

– Да? Вы можете говорить в присутствии Жана Ги. Я вас слушаю.

Было понятно, что у нее что-то есть. Что-то даже более чувствительное, чем обвинение его детей в убийстве.

Они стояли в прихожей, и Фонтен показала на столовую.

– Вы знаете историю мистера Горовица?

Арман открыл рот, собираясь ответить, но передумал. Наконец он сказал:

– Полагаю, что да, а что знаете вы?

– Он по рождению немец.

– И во время войны сражался во французском Сопротивлении, – продолжила Фонтен. – Члены его семьи были арестованы за укрывательство евреев и расстреляны. Месье Горовиц сумел бежать.

– Oui. Его семья достаточно долго задерживала гестапо, что позволило ему увести еврейскую семью через потайную дверь, выходящую в задний сад.

Для Жана Ги это было новостью, воспринятой с удивлением. О Сопротивлении он знал, но об этом – нет.

– Да, такова история, – сказала Фонтен.

Гамаш шевельнулся на своем месте, но промолчал. Он начинал догадываться, что последует за этим.

– Как вы понимаете, месье, у нас есть доступ к материалам, закрытым для публики. Эти материалы по самым разным причинам были засекречены после войны.

Арман напрягся, как боксер, готовящийся к удару.

– Материалы, найденные в наших архивах, рассказывают другую историю, – сказала Фонтен. – Его семья действительно погибла во время войны. Его мать, брат и сестра – в Дрездене. Его отец и дядя выжили во время войны, но их расстреляли русские.

– Они были высокими чинами гестапо, виновными, по словам русских, в отправке в лагеря тысяч заключенных.

Арман сидел совершенно неподвижно. Онемевший от изумления. Почти слепой и глухой.