Все дьяволы здесь

Она курирует некоторые проекты, но только самые крупные.

– И именно она цитировала Одена, да? О трещине в чашке, ведущей в страну мертвецов. О том, что малое, повседневное может быть разрушительным. Странно, что она это сказала. О чем вы тогда говорили?

Жан Ги мысленно вернулся назад:

– О моей работе. Пригласили ли меня в качестве полицейского.

Глядя в окно на проплывающий мимо Париж, Гамаш размышлял:

– Мы не знаем, о чем эти письма. Она могла взять этот проект под особый контроль, потому что у нее возникли подозрения.

– Верно, – сказал Бовуар, оживившись.

Гамаш посмотрел на него:

– Она тебе нравится.

– Да. Не могу себе представить, что она вовлечена в какой-то криминал.

– Будем надеяться, что ты прав. – Он спросил себя, а что они вообще знают о тех, кто их окружает. Даже о тех, кого знают всю жизнь. – Возможно, они запаниковали, когда поняли, что ты открываешь файлы.

– Но я воспользовался компьютером Арбур.

– Чтобы они подумали на нее? – сказал Гамаш, кивая.

 – Умно. Но… все же… – Его мозг быстро работал, сводя воедино все данные. – Если кто-то вел наблюдение за этим проектом и заметил, что Северин Арбур получила к нему доступ, и это задействовало режим тревоги, значит…

Глаза Бовуара расширились.

– Значит, она не имела доступа к этому проекту. Если бы имела, их это не взволновало бы и они не стали бы стирать файлы. Выходит, используя терминал Арбур, я подверг ее опасности?

– Возможно. Ты знаешь, где она живет?

– Non.

Но у меня есть телефон.

Он взял в руки свой айфон, но Гамаш остановил его:

– Минутку. Все-таки нельзя исключать, что она задействована в проекте. Тревожный режим мог быть включен не компьютером, а камерами наблюдения. Наверное, тебя увидели за ее столом.

Подумав, Гамаш вспомнил кое-что любопытное:

– Во время нашего разговора с Фонтен в квартире Даниеля ты подошел к окну. Ты сказал, что проверяешь, как там дети, но парк оттуда не виден. Что именно ты высматривал?

– Я ни в чем не уверен, но, когда я сегодня находился в ГХС, в офисе появился охранник.

Раньше такого никогда не случалось. Он задавал мне разные вопросы.

– Он подходил к столу мадам Арбур?

– Non. Но я видел его, когда возвращался. В метро. Он ехал в том же вагоне, что и я.

Гамаш замер. Сосредоточился. Устремил острый взгляд на Жана Ги, быстро обрабатывая информацию.

И Жан Ги подумал, что Ирена Фонтен, возможно, была права.