Все дьяволы здесь

И старший инспектор Гамаш в элитном тактическом подразделении – во Второй объединенной оперативной группе – не ограничивался обучением рекрутов.

Иногда Бовуару приходил в голову и такой вопрос: а что же случилось с Первой объединенной оперативной группой?

– Ты выглядывал в окно, чтобы проверить, там ли этот человек, – сказал Гамаш.

– Да. Но не заметил никаких признаков его присутствия. Наверное, он просто ехал домой. Он не вышел вместе со мной. Думаю, я просто струхнул. – Жан Ги поводил пальцем по своему телефону и показал экран Гамашу.

 – Я его сфотографировал. Его зовут Ксавье Луазель.

Гамаш несколько секунд разглядывал фотографию, на случай если этот человек попадется ему на глаза, потом перевел взгляд на Жана Ги:

– У тебя хорошие инстинкты. Что они тебе говорят?

Жан Ги заерзал на сиденье. Ему очень не нравилось, когда Гамаш говорил об инстинктах или обвинял его в обладании интуицией. Жан Ги был уверен, что это оскорбление.

Но он не сомневался, что его тесть использует эти слова как комплимент.

– Мне кажется, этот охранник, Луазель, следил за мной. Но почему-то бросил слежку.

– Может быть, у него был приказ напугать тебя. Что, по-твоему, происходит в ГХС?

Бовуар выдохнул и покачал головой:

– Хотел бы я знать. Хотел бы я понять, что в этом отчете. – Он показал на распечатку в руках Гамаша. – Может, там есть технические недостатки и они скрывают это. Может, они отмывают деньги. Наркотики? Торговля оружием? Возможности для этого у компании есть. Проекты по всему миру.

Поставки оборудования в разные места на маршрутах, по которым перевозят наркотики, оружие, людей. Но люксембургский проект? – Бовуар покачал головой. – Фуникулер в Великом герцогстве? Маловероятно. Слишком уж мелко. Слишком ограничено временны́ми рамками. Они бы выбрали что-нибудь растянутое на годы, а не на месяцы.

Гамаш молча кивал, словно слушая музыку. Или какой-то внутренний голос.

– Что? – спросил Бовуар.

– Либо с этим люксембургским проектом что-то не так, либо с ним все в порядке.

Это прозвучало немного загадочно даже для Гамаша.

Бовуар хотел уже попросить разъяснений, но внезапно сам все понял.

– Вы думаете, они стирали переписку, чтобы мы не поняли, что в люксембургском проекте все нормально. Чтобы мы сосредоточились на этом проекте и не совались туда, где действительно есть вопросы.

– Я этого не исключаю.

– Черт, – сказал Бовуар. Он откинулся на спинку сиденья и уставился перед собой, лихорадочно размышляя.