Все дьяволы здесь

Розлин посмотрела на тестя. Обычно такой ухоженный, Арман был взъерошен, его глаза покраснели, волосы растрепались. Темные пряди, смешанные с седыми, прилипли ко лбу, а пальто было измазано чем-то коричневым.

Похоже было на merde, но пахло, слава богу, шоколадом.

– Подождите здесь. Я посмотрю, что можно сделать.

Несколько минут спустя дверь открылась, и вышел Даниель.

Арман глубоко вздохнул:

– Я смогу понять, если ты мне не поверишь, но я хочу, чтобы ты знал: я тебя люблю. Всегда любил. И всегда буду любить.

Я не состоял во Второй объединенной оперативной группе, потому что хотел быть с моей семьей. С тобой. Я не хотел, чтобы ты знал, чем я занимался там. Но я согласился готовить их, и мне очень, очень жаль, что ты не знал этого. Это моя вина, и я прошу прощения за ту боль, что я тебе принес.

– Мне теперь все равно. Ты опоздал на двадцать пять лет.

Правда пришла слишком поздно.

Он еще раз глубоко вдохнул, выдохнул. И сделал решительный шаг.

– Если ты не веришь тому, что я говорю тебе как твой отец, то, пожалуйста, поверь тому, что я говорю как следователь убойного отдела.

Я знаю, как это работает. Ты должен пойти в полицию и рассказать им все, что тебе известно про Александра Плесснера. Они так или иначе это узнают.

– Нет, не от меня. Я ничего не скажу комиссару Фонтен. Я знаю, что ты не имеешь никакого отношения к убийству Плесснера, и я абсолютно уверен, что ты бы никогда не сделал ничего такого, что могло бы повредить Стивену. Но за этим стоит многоопытная влиятельная организация, и им больше всего нужен козел отпущения.

Кто-то, кого можно подставить. Я опасаюсь, что они выбрали на эту роль тебя.

– Спасибо за ваш совет, старший инспектор. Я подумаю.

Арман кивнул и протянул сыну его зонтик, который подобрал на траве в саду. Даниель посмотрел на него и захлопнул перед ним дверь.

Арман прислонил зонт к стене и ушел.

Пешеходы поглядывали на него и шли дальше. Не хотели привлекать внимание этого сжатого, как пружина, человека.

Наконец появился тот, кого он ждал.

Луазель лишь на мгновение задержался у начала этой узкой второстепенной улицы, но Бовуару большего и не требовалось.

Он схватил этого человека, более крупного, чем сам Жан Ги, и развернул к себе спиной. Сделав ему подножку, он кинул охранника на тротуар, уперся коленом ему в спину и принялся обыскивать, что принесло свои плоды: через несколько секунд в руке Жана Ги оказался пистолет «зиг-зауэр».

Кто-то вскрикнул, кто-то завизжал, все бросились врассыпную.