Все дьяволы здесь

– Ни малейших. Но я посмотрел их финансовые документы и решил, что это будет инвестиция с низкой долей риска. Если дело не пойдет, то мы вложили в него не так уж много денег. А если оно увенчается успехом, то…

– Что «то»? Заработаете состояние?

Даниель негромко хмыкнул:

– Не на этой компании.

– Тогда зачем инвестировать?

– Это был, так сказать, пробный заход. Стивен назвал бы этот опыт первым блином. Тем самым, который у вас получается комом, но зато вы обретаете опыт.

Ирена Фонтен не отрывала от него глаз:

– Вам не кажется странным, что вы единственный во всем этом деле, у кого были отношения с обеими жертвами?

Даниель почувствовал, как кровь сначала прилила к лицу, а потом отхлынула, вызвав ощущение покалывания.

– К тому же, – добавила Фонтен, наклоняясь над столом, – вы намеренно ввели нас в заблуждение. Почему вы сейчас здесь? Что заставило вас передумать?

– Ничего. Это отец посоветовал мне прийти.

– Ой ли? У меня создалось впечатление, что, выслушав советы отца, вы делаете все наоборот.

– Вы весьма проницательны.

– Не надо этого высокомерия, месье Гамаш. Почему вы пришли на самом деле?

Даниель окончательно смешался. Ведь он уже сказал ей правду.

– Отец сказал, что вы будете подозревать меня, если выясните, что я солгал, поэтому я решил прийти и сказать правду. Я знал месье Плесснера, но очень поверхностно. Вряд ли это можно назвать отношениями.

– Плесснер когда-либо упоминал месье Горовица?

– Да, они были друзьями.

– По рекомендации месье Горовица? А месье Горовиц делал вложения в этот проект? Он участвовал в венчурном капитале?

– Не думаю. Стивен никогда не спрашивал, в какие проекты мы инвестируем, а я никогда не делился информацией.

Комиссар Фонтен поедала его взглядом, но Даниель, хотя и покраснел пуще прежнего, не отвел глаз.

В конце-то концов, он говорил правду.

– Вы знали, что у Стивена Горовица довольно большой счет в вашем банке?

– Нет.

– Но Горовиц никогда не обращался к вам с предложениями об инвестиции капитала?

– Когда вы видели месье Плесснера в последний раз?

– Шесть недель назад.

– И с тех пор не разговаривали?

– Нет, мы разговаривали, по телефону. Он звонил несколько раз. Мы обсуждали другие варианты.

– Откровенно говоря, далеко мы не продвинулись.