Две ночи подряд они с Карлосом давали выход своему напряжению, занимаясь любовью в номере отеля. Им придется повременить с медовым месяцем. Сейчас главное, чтобы Энрике поправился.
Дверь открылась, и в комнату ожидания вышла Шеннон. Она сидела рядом с Антонио перед операцией.
— Энрике хочет тебя видеть.
Карлос, Дуарте и Элоиза одновременно встали со стульев.
— Нет. — Шеннон покачала головой. — Он хочет видеть Лайлу.
— Меня? — удивилась Лайла. — Ты уверена?
— Абсолютно, — ответила Шеннон, поправив заколку на своих светлых волосах.
Карлос бросил недоуменный взгляд на Лайлу, после чего ободряюще сжал ее руку. Поднявшись, она поправила платье. Когда она впервые встретилась с его отцом перед брачной церемонией в его палате, им было некогда познакомиться поближе.
Ее сердце болезненно сжалось, когда она осознала, что, возможно, это будет ее первый и единственный разговор с Энрике Мединой.
Собравшись с духом, она подошла ко входу в отделение интенсивной терапии и постучалась в дверь, за которой слышались приглушенные голоса и пиканье медицинского оборудования.
Через окошко Лайла видела тяжелобольного короля, возле которого дежурила медсестра. Заметив ее, он поднял руку и слабо помахал ей. Она вошла внутрь, и медсестра уступила ей место, пересев на стул у окошка.
— Шеннон сказала, что вы хотели меня видеть.
Лайла не знала, как ей называть короля. Теперь, когда они породнились, обращение «ваше величество» стало неуместным.
— Можешь называть меня папой, как делают мои мальчики, — произнес он, словно прочитав ее мысли.
— Садись.
Услышав его приказ, Лайла сдержала улыбку. Теперь понятно, откуда у Карлоса взялась привычка командовать. Она послушно села на стул рядом с кроватью:
— О чем вы хотите со мной поговорить?
— Ты юрист. Взгляни вот на это. — Он указал ей на светло-коричневую папку, лежащую на прикроватном столике.
Открыв папку, Лайла смущенно пробормотала:
— Ваше завещание?
— Я хочу, чтобы ты его внимательно прочитала.
Прижав бумаги к груди, она посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, почему он обратился именно к ней с этой просьбой.
— На вас, должно быть, работают лучшие юристы. Почему вы просите меня его просмотреть?
— Не беспокойся, я не впал в маразм, — ответил Энрике, криво улыбаясь. Несмотря на тяжелую болезнь, его взгляд был проницательным.
— Карлос говорил, что у вас отличное чувство юмора. Теперь я сама в этом убедилась. — Она опустила папку. — Если вы этого хотите, я прочитаю завещание.
— Хочу. — Он решительно кивнул.
