Элоиза расплакалась от облегчения на плече своего мужа. Даже скупой на эмоции Дуарте улыбнулся и обнял свою невесту. Шеннон уже отправилась в палату к Антонио.
Карлос повернулся к своей жене. Ее натянутая улыбка заставила его насторожиться. После того как Лайла вернулась от его отца, она стала какой-то странной. Когда он спросил ее, все ли с ней в порядке, она ответила, что просто волнуется за Энрике. Что все они должны думать только о нем и не отвлекаться на пустяки.
Он провел девять часов в напряженном ожидании, но теперь, когда узнал, что операция прошла успешно, решил выяснить, что творится с Лайлой.
— Я рада, что твои отец и брат в порядке. Если я тебе больше не нужна, я вернусь в отель.
— Должно быть, ты устала.
Он только сейчас понял, как тяжело было беременной женщине просидеть здесь столько часов. Сейчас глубокая ночь. Ему следовало быть к ней повнимательнее.
— Я отвезу тебя.
— Не надо. — Она поднялась. — Я сама доберусь. Ты нужен здесь.
Прежде чем он успел как-то на это отреагировать, она повернулась и пошла по пустому коридору.
Что, черт возьми, происходит? Несомненно, Лайла очень устала. Но она не поцеловала его на прощание, не прикоснулась к нему. В глубине ее глаз прятались боль и гнев.
Он вспомнил, когда она смотрела на него точно так же — утром после их близости почти три месяца назад. Она вошла на кухню в его рубашке и смотрелась так уместно в его одежде, его доме, его жизни, что он испугался нахлынувших на него чувств и отгородился от нее стеной ледяного безразличия.
Черт побери. Сейчас он сделал то же самое, что и тогда. Позволил ей уйти.
Он пошел за ней, негодуя на боль в ноге и хромоту, которая не позволяла ему двигаться быстрее.
Поняв, что ему ее не догнать, он оперся рукой о стену и крикнул ей вслед:
— Лайла, постой!
Остановившись у двери, ведущей в больничную часовню, она медленно повернулась. Сократив расстояние между ними, Карлос спросил:
— Что здесь происходит?
Она сложила руки на груди:
— Я же сказала тебе, что устала и собираюсь вернуться в отель.
— Подожди немного, и я поеду с тобой.
— Больше нет необходимости притворяться, Карлос, — произнесла она низким сдавленным голосом. — Не бойся, я не собираюсь рассказывать правду тяжелобольному человеку.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду.
Часто заморгав, она огляделась по сторонам, после чего схватила его за руку и втащила в часовню:
— Твой отец сказал мне, что ты сообщил ему о нашем ребенке и таким образом уговорил его на операцию.
