Просто это оказалось так неожиданно! Она, пока дышала с ингалятором, прикидывала в уме, как домой добираться, и поняла с тоской тяжкой, что мобилизоваться надо, рано распускаться пока, еще ехать и ехать, грязной, мокрой, потной, измотанной, не обращая внимания на людское любопытство, а тут Егор, и это его внимание…
Вера сглотнула, еще раз сглотнула сухим горлом, пытаясь загнать предательскую слезливую слабость назад. Бармин, не отрывая взгляда от дороги, нащупал в кармане дверцы бутылку воды и протянул Верочке.
Как он понял? Ведь не видел же, что она со слезами борется?
Вера взяла воду, кивнула благодарно, не в силах говорить, открутила крышку и сделала несколько жадных глотков.
– Спасибо… – прохрипела она.
– Сильно испугалась? – повернувшись к ней, вдруг спросил Егор как-то нежно, с искренним сочувствием.
Она помолчала, посмотрела на него, отвернулась, перевела взгляд на дорогу, не хотела говорить. Ни ему, ни кому другому, перед глазами так и стояли, как кадры кино, картины одна страшнее другой, и все-таки призналась:"
"– Сильно, – снова помолчала.
– Не сразу. Наш вагон спас один замечательный человек, он встал на сиденье и взял руководство на себя, и так психологически верно руководил, что люди сплотились и помогали друг другу. Он нас по-настоящему спас. Но в соседних вагонах… Знаешь, когда открыли двери второго вагона, они готовы были рвать, убивать друг друга. Безумие. У меня это стоит перед глазами. Я видела, как здоровый такой мужчина, расталкивая остальных, рвался к выходу и просто выбросил из вагона женщину, мешавшую ему.
Потом я узнала, что она погибла, ее затоптали. Мы когда шли со спасателем, я видела ее тело, ее под вагон перекатили… Там еще люди погибли и многих покалечили. Знаешь, я со всякими ситуациями сталкивалась в своей работе – и с очень страшными, и с паникой людской, но впервые увидела, как беснуется перепуганная насмерть толпа, это ужасно. Это не просто страшно, это жутко, это Босх какой-то.
Ничего не говоря, успокаивающим жестом он так неожиданно вдруг положил свою руку ей на голову и погладил. А Вере захотелось прижаться к этой сильной руке, потереться об нее и задержать на своей голове, спрятаться под ней хоть ненадолго. Но он убрал руку, а Верочка не сделала никакого движения, чтобы остановить. Выпила воды из бутылки и почти механическим голосом продолжила рассказ:
– А в четвертом вагоне, за нами, сразу начались разборки и драка.
