Только, наверное, будет это уже не совсем то. Если бы снова взяться за Настю!
Ее сексуальный магнетизм, природное обаяние творят с мужиками чудеса. Они готовы таращиться на нее часами. Будут отваливать за журналы с ее фотографиями хорошие деньги. С ней он сделал бы карьеру, пробил путь к самым верхам столичной богемы.
Но как теперь подступиться к Насте? Ведь она не подпустит его к себе и близко. Не простит того, что он сделал. И церемониться с ним не будет.
Погруженный в эти мысли, Саша не заметил, как свернул с главной на боковую улицу.
И тут же чьи-то крепкие руки втащили его в темную подворотню.
Со всех сторон его обступили бритоголовые крепыши. Они без слов начали срывать с него одежду.
– Что вы делаете? – завопил бедняга.
Ответом ему послужила увесистая затрещина.
Через несколько минут его, совершенно голого, втолкнули в подъехавший джип. Машина рванула с места в карьер и куда-то понеслась.
Остановилась она напротив Дворца моды, перед входом в который собралась вся столичная богема.
К этому времени Саше заломили за спину руки и стянули их наручниками.
– Смотри! – толкнул его в плечо крепыш с переднего сиденья.
Саша посмотрел. В руках у похитителя была винтовка с оптическим прицелом.
Щелкнул затвор. Саша похолодел, лоб покрылся испариной.
– Пойдешь туда, – ему указали на здание дворца. – До входа и обратно. Попробуешь свернуть в сторону или удрать, получишь пулю. Усек?
Самур испуганно кивнул.
Да, похоже, с ним нисколько не шутили. Ребята попались серьезные. Ну, да ладно, как-нибудь переживем!
Он шел через расступавшуюся перед ним толпу весь красный от стыда.
Стесненный в движениях, он даже не мог прикрыть срамные места руками. Со всех сторон до него доносились недоумевающие возгласы и ехидные хихиканья. Его обжигали издевательские взгляды. Мало кто смотрел на него с состраданием.
– Самур, ты что, рехнулся? – послышался чей-то знакомый голос.
Какой ужас! Свидетелями его позора стали и его знакомые.
На голос он не обернулся. Не поднимая глаз, дошел до входа во дворец и под улюлюканье толпы стал возвращаться к машине.
Он не понимал, почему его так унижают. Но хотел бы знать, в чем и перед кем провинился. И он узнает это. Узнает, как только доберется до этого хренова джипа, с распахнутой – наверное, для него – задней дверцей. Он попросит, и ему дадут ответ.
Только бы скорее добраться до машины. Сил больше нет терпеть на себе людские взгляды. Только бы не уехали его похитители, только бы не оставили на потеху толпе.
