Куда ему тогда деваться?
Едва он об этом подумал, как из джипа высунулась чья-то рука и швырнула ему в лицо сложенную газету. Она не больно ударила его и упала на асфальт обложкой кверху. И тут же перед самым его носом захлопнулась дверца, автомобиль тронулся с места и умчался вдаль.
Саша проводил машину совершенно безумным взглядом.
Так перед кем он все-таки провинился? Кто выставил его на потеху толпе?
И тут его взгляд упал на газету.
Он увидел обнаженную Настю. Раздетую не кем-то, а лично им. О, дьявол! Так вот, значит, за что наказание.
Саша со стоном опустился на колени, низко нагнул голову. На обозрение любопытным остался только худой его зад. Голова коснулась земли."
"И тут послышался скрип тормозов. Возле него остановился милицейский «луноход».
* * *– Хватит, не хочу, – невольно поморщилась Настя, глядя в телевизор, где мельтешило изображение голого Саши Самура.
– Что, не нравится глядеть на голых мужиков? – усмехнулся Ворон.
Он хотел выглядеть в ее глазах героем.
– Не люблю, – поморщилась Настя.
Она впервые посмотрела на него с признательностью.
Нет, она не стремилась наказать Самура за его обман. Она уже не злилась на него. Не понравился ей и спектакль, разыгранный Вороном. Но он отомстил за нее, наказал проходимца. Можно сказать, он на деле доказал свое к ней отношение.
– Тебя никто больше не посмеет обидеть. Я хочу заботиться о тебе. Ты мне очень дорога, – сказал он, едва потух экран «Панасоника».
Ну, чем не признание в любви?
И она, наверное, должна ответить ему тем же.
Он заступился за нее. И она должна отблагодарить его за это.
Но она промолчала.
Она не любит Ворона, это ясно как божий день. Он, конечно, интересный мужчина. В его обществе она чувствует приятное волнение крови. Его завораживающий голос расслабляет, вызывает страстное томление. Ее не отвращает мысль разделить с ним постель. И, возможно, когда-нибудь она на это пойдет.
Но Настя никогда не полюбит его. Никогда! Любовь умерла в ней вместе с Вадимом.
Вадим... А ведь Ворон был его врагом. Ворон – бандит.
Так почему ее так тянет к нему?
– Ты ничего мне не скажешь? – Видно, его беспокоила затянувшаяся пауза.
– Думаю, – тихо ответила она.
Они находились в так называемой комнате отдыха в его офисе. Богатый интерьер, комфорт, покой, сладкое вино. Здесь так хорошо. И никакой тревоги на душе.
– О чем?
– О нас с тобой. Я не люблю тебя.
Она без смущения заглянула ему в глаза.
А чего это ей, интересно, смущаться? Она что, из института благородных девиц?
– Но...
