– Знаю. – Антон перевел взгляд на окно.
Не захотел смотреть ей в глаза.
– Да, одно время у меня были проблемы. И стриптиз исполняла, и в порно снималась. – Настя говорила спокойно, стараясь заглушить в себе все эмоции.
Она должна казаться сейчас сильной женщиной. Она давно преодолела свое прошлое. И если Антон не понимает этого, грош ему цена. Если он отвернется от нее, то скатертью ему дорога. Уж как-нибудь переживет.
– Все мы грешники...
Похоже, он ни в чем ее не винит.
– Я ведь наркоманкой тогда была. Ради дозы готовая на все.
И в мир порноискусства я въехала, как ты понимаешь, сидя на игле.
– Давай забудем о прошлом.
Антон посмотрел ей в глаза теплым понимающим взглядом.
– Давай. Но забудем только о плохом...
– Да, о хорошем забывать нельзя. – Он не сводил с нее глаз.
– Помнишь, ведь мы когда-то любили...
– Этого я забыть не могу. Я до сих пор тебя люблю.
Никогда она не видела его таким взволнованным, как сейчас.
Он будто стеснялся своих чувств. Сильному, немногословному мужчине не так-то легко признаться в любви.
Но он это сделал. Значит, его чувства по-настоящему сильны. Он любит ее!..
– И я тебя.
На какой-то миг она забыла о своем ребенке. Но всего лишь на миг.
* * *Александр Макарович испытывал безотчетное беспокойство.
Все вроде бы нормально. В семь утра пришла женщина-курьер, занесла в дом продукты на весь день. В полдень ему позвонил человек Селезнева, справился о здоровье ребенка. И вокруг дома ничего подозрительного. Никто из посторонних им не интересуется.
Но почему же на душе так тревожно?
Скорее бы все закончилось.
Сдать ребенка, получить гонорар – пятьдесят штук баксов – и смыться за границу. Легально или нелегально, какая разница? Уж за «бугром-то» он с деньгами не пропадет.
Ребенка, конечно, сейчас ищут. И менты, и люди этой сучки Насти. Но он знает, найти их практически невозможно. А вдруг?..
Мысль о наказании привела его в ужас, перенесла в камеру следственного изолятора. Он вспомнил, как унижали его, терзали задницу. Нет, на зону он больше не ходок.
Лучше уж пулю в висок."
"Он стряхнул с себя оцепенение, почувствовал прилив сил и решимости. Вытащил из тайника пистолет, номерной «макаров». Возможно, это засвеченный ствол. Но какая разница? Разве он хуже будет от этого стрелять?.. Костоглодов с любовью посмотрел на оружие.
Девять миллиметров, восемьсот десять граммов, четыре нареза, восемь патронов в обойме – он знал его тактико-технические характеристики наизусть.
Когда-то он был неплохим опером.
