Не знаю, плакать мне или смеяться! Впрочем, если у него остались силы на шутки — значит, все не так уж и плохо.
— Вот лед! Может, приложить? — к нам склоняется еще одна стюардесса.
— Давайте. И мне обещали тонометр!
— Да-да. Уже несут!
Прикладываю ко лбу Клима холодный компресс. Выглядит он плохо. И это пугает меня, как ничто другое. Поднимаюсь с колен. Сажусь в кресло рядом.
— Клим… Ты меня слышишь?
— Угу…
— Расскажи мне, что ты чувствуешь? Боль за грудиной?
— Немного.
Веду ладонью по любимому родному лицу, судорожно соображая, что из лекарств в моей аптечке может ему помочь.
Нитроглицерин!
— Боль сжимающего, давящего или жгучего характера? Где она локализирована? Если это инфаркт — может отдавать в левую лопатку, руку, шею и нижнюю челюсть…
— Да брось. Какой инфаркт?
— Может быть, валидол? — подсказывает из-за плеча стюардесса.
— Вот! Сейчас бахну валидола — и все пройдет…"
"Клим пытается выпрямиться в кресле, но он явно храбрится, а зря! Если он продолжит в том же духе, я умру первой… От страха.
От жуткого страха за него.
— Ты спятил?! Нет, я поверить не могу! Ты — владелец крупнейшей в стране фармацевтической компании, веришь в силу валидола?! — Наконец, приносят тонометр. Я надеваю манжету на руку Клима и включаю аппарат, не переставая его распекать: — Чтоб ты знал, ни валидол, ни корвалол, ни валокордин просто не в состоянии улучшить обмен веществ в сердечной мышце! Они даже на артериальное давление повлиять не в силах! Фуфломицин это — вот что!
Клим смеется.
Я поднимаю взгляд и тону в серебре его глаз. Моргаю.
— Мне уже лучше.
— Правда?
— Да. Не знаю, что это было, но точно не инфаркт.
Тонометр пикает, фиксируя показание. Манжета начинает сдуваться.
— Давление повышено, — севшим голосом шепчу я, чувствуя мелкую-мелкую противную дрожь в коленях. — С тобой уже случалось что-то подобное?
— Э-э-э…
— Не вздумай мне врать!
— Ну, было пару раз.
— И что ты делал? Пил корвалол? — суживаю глаза.
— Да я пошутил, Тат… — слабо улыбается этот… дурак! Идиот просто! Ну, разве можно так со своим здоровьем?! Ему же сорок всего! А он загнал… Просто загнал себя… и я не знаю, как ему помочь — вот, что самое мерзкое. — Эй! Тат, ну, ты чего?
Меня трясет мелко-мелко. И ведь понимаю, что ему сейчас не до выяснения отношений, а все равно хочется наорать. Да так, чтобы мозги на место встали. А лучше — треснуть.
