— Она… соврала, чтобы тебя охмурить?
Пожимаю плечами и вместо очевидного замечаю:
— Я всегда хотел нормальную семью. Ведь у меня никогда ее не было. Но поскольку был молодым и глупым, выбрал совсем неподходящую женщину, — с намеком стучу пальцем по голове — дурак, мол, был. Признаю. Тата вздыхает. Прислоняется спиной к стене и, сложив на груди руки, смотрит на меня как-то так… снисходительно, что ли?
— А теперь, значит, поумнел и урвал жену получше?
— Очень на это надеюсь, — отчего-то злюсь я.
— Знаешь, в чем твоя проблема, Клим? — вздыхает Тата.
— А она у меня есть?
— Да! Определённо… Ты слишком много думаешь там, где надо чувствовать.
Татка таки уходит в душ, но прежде ласково проводит рукой по моей щеке. А я остаюсь посреди чертового коридора, так явно ощущая это касание. Отмираю спустя пару секунд. Сверяюсь с часами. До званого ужина, который Шульманы устраивают в своем загородном доме, еще достаточно времени. Открываю чемодан, выкладываю свои вещи и специально купленное по такому случаю Таткино платье.
Его я выбирал сам. Просто потому, что эта упрямица напрочь отказалась сопровождать меня в походе по магазинам. У Татки прямо какой-то пунктик насчет денег. Она даже подарки не хочет от меня принимать! Это я уже тоже выяснил.
Впрочем, сегодня ей не отвертеться. Приглаживаю пальцами черный бархат. Немцы — довольно скромный народ, и это платье должно прийтись им по вкусу. Хотя мой выбор остановился на этой вещице совсем не поэтому.
— О, как миленько! Ты собираешься идти в платье? Думаешь, Шульманы вот прям настолько ушли вперед в своих взглядах на моду?
Смеюсь.
Потому что это и впрямь смешно. Мне нравится Таткино чувство юмора, как и многое другое в ней. За исключением разве что того самого упрямства, с которым, похоже, мне в который раз придется столкнуться.
— В платье пойдешь ты. Я его сам выбирал. Нравится?
Встаю с кровати, подхватываю вещицу и подхожу к заметно нервничающей жене.
— Я говорила, что мне ничего от тебя не надо!
— Ну-ка, примерь! — игнорируя ее протест, тянусь к пояску на махровом халате, который Татка надела после купания.
Но та отскакивает от меня, как ужаленная.
— Я не одета!
— Ну, так оденься. Или я тебе помогу, — улыбаюсь, поигрывая бровями. Смущение Таты выглядит так же трогательно, как и неуместно, учитывая все то, что уже было между нами.
— И не подумаю! У меня есть платье. Я пойду либо в нем, либо…
— Голая?
— … либо вообще не пойду! — топает ногой.
