Все радости - завтра

Если Найл Бурк жив, как же я могу оставаться с вами, Никола? Мы не можем пожениться, и наши дети не смогли бы унаследовать Бомон де Жаспр.

— Вы любите Найла Бурка? — его голос исказился страданием.

— С пятнадцати лет, — всхлипнула она.

— Вы принуждаете меня сделать выбор, Никола, который я не могу сделать.

— Вы любите меня? — повторил он.

— Я только начала, Никола. Да, я уже начинала любить вас!

— Это безумие, — сказал он. — Как может он оказаться в живых? Это гонка за призраком, doucette!

— Возможно, — согласилась она.

 — Но если Осман говорит, что он жив, значит, он жив. Не знаю, как это могло случиться, но, если я не разрешу эту головоломку, Никола, я не смогу успокоиться. Если Найл в самом деле жив, я не могу выйти за вас замуж — это ведь смертный грех.

— Возвращайтесь ко мне, — твердо сказал он и слегка отодвинул ее, чтобы заглянуть в ее лицо полными любви глазами. Теперь уже Скай хотелось плакать.

— Любовь моя, найдите себе невесту. Непохоже, чтобы я вернулась, Никола. Я не могу просить вас ждать.

Каждый день, пока вы не женаты, вы подвергаете герцогство опасности, а вы — его последняя надежда. Ваш народ так любит вас! Такой радости люди никогда не испытывали до вашего приезда из Пуату. Найдите себе милую девушку в жены, пусть она станет матерью грядущих поколений.

— Нет! — внезапно он пришел в ярость оттого, что то, что составляло суть его жизни, отрывают от него. — Я женюсь только на вас, Скай. Мне не нужны другие женщины, кроме вас. Я вернусь в свое имение в Пуату, а Бомон де Жаспр пусть катится к черту!

Скай тоже внезапно разъярилась, и ее рука быстрым движением пришла в довольно-таки тесный контакт с его щекой.

Оглушенный, он пошатнулся, так как она вложила в этот удар все свои силы.

— Трус! — яростно крикнула она. — Вот как вы выполняете данное вами Фаброну, столь щедро даровавшему вам герцогство и богатство, обещание? Вы обещали брату на его смертном одре, что будете управлять герцогством и сбережете его от французов. Вы обещали, что позаботитесь о Гарнье и Эдмоне! Вы думаете, о них позаботится французский наместник? Их выбросят из дворца на улицу умирать, если вообще не изгонят из Бомона!

На его щеке остался яркий отпечаток ее руки, и, потирая эту отметку, Никола начал оправдываться:

— Но я никого не любил до вас, как я буду жить без вас?

— Никола, вы думаете только о себе, — презрительно сказала она, — а ведь я говорила вам, что богатство и власть — это большая ответственность, и нужно уметь ими распорядиться.