Все радости - завтра

Ты хочешь, чтобы тело осталось в каюте, или вынести его?

— В трюме только балласт?

— Тогда перенесите его в трюм, но не оставляйте в темноте. Пусть вокруг стоят свечи и он лежит на бархате. Пусть кто-нибудь постоянно находится там, и я буду молиться рядом с ним, пока мы не войдем в порт.

— Я прикажу юнге принести тебе поесть, прежде чем ты начнешь молиться, — предложил Робби.

— Немного вина, — согласилась она, — и только. Есть я сейчас не могу.

— Вина, — повторил он и попятился из каюты. Она продолжала стоять на том же месте, подобная соляному столбу.

Дверь снова распахнулась, появился мальчик:

— Миледи, вино, которое вы просили. Посмотрев вниз, Скай встретила любопытный взгляд рыжего мальчугана.

— Вино, миледи. — В руках он держал небольшой поднос с кубком.

— Майкл, а дальше?..

— Не знаю, миледи, капитан Смолл нашел меня с проломленной головой. Я ничего не помнил, кроме того, что меня зовут Майкл.

— У меня есть брат по имени Майкл. Он священник. Ты хотел бы стать священником?

— Нет, миледи! Я хочу быть как капитан Смолл! Скай посмотрела на мальчика еще раз и, нежно проведя рукой по его огненно-рыжим волосам, сказала:

— Может быть, ты и станешь таким однажды, Майкл.

Роберт Смолл — хороший пример для подражания.

— Да, миледи! — Мальчик выбежал из каюты. И тут дверной проем заполнила массивная фигура Адама де Мариско.

— Скай! — Он тревожно смотрел на нее.

— Входи, Адам, — пригласила она.

— Ты не удивлена, что я здесь, — констатировал он.

— Ты всегда появляешься вовремя, Адам.

Он перешагнул порог и закрыл за собой дверь.

— Мне не следовало отпускать тебя от себя, Скай.

— Это не мы решали, Адам. Мы оба — преданные подданные королевы Елизаветы. И кроме того, мой друг Осман, узнав, где находится Найл, нашел бы меня и на краю света. Но разве я не причинила тебе боли достаточно, Адам, чтобы ты не разыскивал меня для новых страданий?

— Я страдаю только из-за того, что страдаешь ты, Скай. — Он обнял ее и крепко прижал к груди. Затем, не говоря ни слова, подхватил на руки и перенес на кресло у кормового окна.

Он укачивал ее, как ребенка, и, вздохнув, она прижалась головой к его груди. Его запах был таким знакомым и успокаивающим. — Ты не можешь поплакать, моя девочка? — спросил он.

Она отрицательно покачала головой.

— У меня не осталось слез, Адам. Я так часто плакала из-за него, что теперь, когда он умер, у меня не осталось слез. Я чувствую только холод и пустоту.

Он понял ее. Из всех людей на свете только он понимал ее.