Все радости - завтра

— Да, да, дурачок, — устало пошутила она, — неудивительно, что Господь доверил роды женщинам — мужчины от малейшей трудности сразу раскисают.

— Да, — кивнул согласно Адам, — я бы предпочел с кем-нибудь лишний раз сразиться, чем испытать то, что тебе сейчас предстоит, девочка. Но я все время буду рядом, если понадоблюсь.

— Это хорошо, — сказала Скай, — только обещай, что, если будет очень уж трудно смотреть на все это, ты уйдешь, я не против.

Эйбхлин облегченно вздохнула. Трудности с родами частично объяснялись нежеланием Скай рожать этого ребенка.

А теперь, похоже, Скай достигла душевного равновесия, и, значит, роды пойдут, хотя и медленнее, чем хотелось бы. Она решила, что пора заняться Скай более внимательно. Они с Габи помогли ей перебраться на стол, где был уже постелен матрас и чистые простыни. Эйбхлин тщательно вымыла руки и начала обследовать пациентку. Матка Скай еще не полностью раскрылась, когда рука монахини скользнула внутрь. Чуть дыша, Эйбхлин пробиралась все дальше, пока не почувствовала то, что и ожидала. У нее вырвалось какое-то проклятие по-ирландски.

— Что такое? — тут же насторожилась Скай. Эйбхлин снова вымыла руки.

— Ребенок не правильно повернулся, — сказала она, — там разрыв.

— А он сам в порядке?

— Наверное. Пока еще не ясно. Надо подождать. Они помогли Скай слезть со стола, и та, собрав все силы, снова начала мерить шагами комнату. Адам сопровождал ее. Зная, что ждет их впереди, Габи и Эйбхлин воспользовались передышкой и присели отдохнуть.

Боли наступали теперь чаще и интенсивнее, и наконец Эйбхлин решила снова осмотреть сестру.

На этот раз матка была полностью раскрыта, но ребенок еще не развернулся так, как нужно. Наступила полночь, первое мая.

— Мне нужно попробовать самой развернуть ребенка, — сказала Эйбхлин.

— А ты сможешь? — спросила Скай.

— Мне это часто удавалось, — ответила сестра, — так что не беспокойся. Все будет в порядке.

Скай старалась отвлечься от мысли о том, что сейчас делает Эйбхлин, а Адам сел у нее в изголовье и пробовал успокоить ее какой-то болтовней.

Нет, она не хотела этого ребенка, но сейчас, когда он оказался в опасности, она вдруг почувствовала, как ее охватывает материнский инстинкт, и стала молиться о том, чтобы роды прошли удачно.

— Ага! — торжествующе воскликнула Эйбхлин. — Ну, сестренка, давай тужься, чтобы мы быстро вытащили дитя в мир!

— Ребенок перевернулся? — обеспокоенно спросила Габи.

— Да, графиня, теперь ребенок расположен должным образом.