Все сложно

В худшем… Нет, я не хочу вспоминать проклятий, летящих в мой адрес. У меня с этим вообще свои отношения. Иногда в этой боли я нахожу свое утешение. Боль мне послана в наказание за Олега. Боли все равно, что нами движет.

На улице пахнет гудроном и прибитой совсем по-осеннему заунывным дождём пылью. Еду в больницу. Всё своё время я провожу там. Когда могу — в палате. А если у Котьки плохой день — за дверьми, в коридоре. По привычке покупаю небольшой букетик в цветочном у перекрёстка. Котька спит, когда я захожу.

Стараясь не потревожить мою девочку, набираю воду в вазу и опускаю туда сочные стебли гладиолусов.

— Котька? Проснулась? А я смотри, что тебе принесла!

— За окном пасмурно. Подумала, что яркие краски не помешают.

— Я ждала тебя утром.

— Как? Я ведь предупреждала, что с утра поеду провожать Мира в аэропорт.

— Мира? — Котька хлопает глазами. — Он куда-то улетает?

Я сглатываю. Провалы в памяти в её состоянии тоже нормальны.

— Учиться. В Англию. Помнишь?

— Значит, его ты отправила в Англию, а меня заперла в больнице? Ты знаешь, что меня здесь травят?!

— Нет, Котя.

Нет… Здесь тебе помогают.

— Брехня. Вы все только и мечтаете, чтобы я поскорей сдохла. Хотите прибрать к рукам мои песни?! Отдать их кому-нибудь, да?

Котька опирается на локоть и пытается встать. Я вскакиваю, в который раз напоминая себе, что моя девочка… моя любимая маленькая девочка на самом деле так не думает. И ни в чём меня не подозревает.

— Нет, милая, ну что ты? Я хочу, чтобы ты поскорее поправилась.

И тогда мы сделаем всё-всё, что ты хочешь. Выпустим новые песни, запишем целый альбом. Или отправимся в Тонго плавать с синими китами. Помнишь, ты хотела?

— Все ты врёшь! Все вы мне врете.

Котька всё-таки изворачивается, сметает с тумбочки вазу и бутылку воды. Упав на пол, ваза разбивается на тысячи осколков. Которые врезаются в нежные бутоны цветов и сочные зелёные стебли. Не сумев сдержать слёз, наклоняюсь, чтобы их собрать.

На грохот со своего поста прибегает медсестра.

— Небольшая авария. Я сейчас всё уберу.

— Не нужно, а то порежетесь. Я приглашу санитарку…

Гляжу на стекающую с пальцев кровь. Поздно. Я уже порезалась. Глубже, чем кто-либо думает.

— Не надо убирать! Уйдите все! Оставьте меня в покое.

Соскребаю себя с пола. Отрываю кусок бумажного полотенца, заматываю палец.

— Ты уверена? Может, лучше сыграем в…

— Не хочу я ни во что играть.