Все сложно

Сходить куда-нибудь, вспомнить молодость…

— Мне тридцать восемь, Котька. Молодость у меня в самом разгаре.

— Ты поняла, о чем я!

— Не совсем. Хочешь, чтобы мы с твоим отцом помирились?

— Почему нет? Ты одна. Он один… — Котька с намеком шевелит бровями. — Я подслушала, как он говорил дяде Косте, что развод с тобой был большой ошибкой. А дядя Костя ему знаешь что на это ответил? Что упустить такую горячую бабу мог только дурак. Так и сказал! И я с ним согласна. Ты у меня, мамуль, вообще огонь.

Комплимент Котьки заставляет меня вымученно улыбнуться.

Я отвожу глаза в сторону и натыкаюсь на безэмоциональный взгляд зятя. Интересно, как много успел он услышать? Обсуждали ли они с Котькой наше потенциальное воссоединение с Борисом? Наверняка… Господи, как же неловко!

— Не думаю, что из этого что-нибудь выйдет, — бормочу я, чтобы не разбивать Котькины мечты так уж сразу. Если ее греет мысль о нашем воссоединении с Борисом, если она приносит ей радость — пусть. Моей девочке сейчас, как никогда, нужны положительные эмоции.

— Мам, ну ты чего? Мы сейчас уйдем. Вы останетесь одни… Когда такое было в последний раз? До моего рождения? — брови Котьки исполняют причудливый танец. Тут и намек, и сарказм, и вызов.

— Кать, думаю, Александра Ивановна все поняла. Я правда спешу.

— Ой, прости! — Котька суетливо одевается, и совсем скоро за нею с мужем закрывается дверь. Мы остаемся в квартире вдвоем с Победным. И впрямь впервые за долгое-долгое время. Спрашивается, какого черта он решил задержаться? У меня, может, последний свободный вечер.

Который я смогу провести в одиночестве. А тут он. И дождь. И чертовы воспоминания.

В действительность меня возвращает звон посуды. Это еще что? Иду на звук. Победный достал из моего! холодильника жаровню и теперь выкладывает на тарелку голубцы. В нем всегда просыпается аппетит, когда он нервничает. Аппетит к еде. Или к сексу. Стоит об этом подумать, и у меня начинает сладко сжиматься низ живота. Это рефлекс. Чертов рефлекс. Не более.

— Приятного аппетита! — рявкаю я, с грохотом закрывая жаровню крышкой.

— Ой, мне стоило спросить, да?

— Да. Какого черта ты хозяйничаешь в моем доме?

— Ты что, никак меня не простишь?

— А ты только сейчас решил это обсудить? Неужели появилась какая-то причина?

Аппетит Победного не может испортить даже скандал. Он демонстративно ставит тарелку в мою! микроволновку и, отвернувшись к ней, замечает:

— Значит, ты в курсе новостей? Ленка донесла?

— Уже поздно. Ешь и уходи.