Все сложно

Но… Да послушай же ты меня! Как вы могли в принципе обсуждать это все за моей спиной?! Черт его дери, меня не было в офисе всего пару часов! Нет… Я не мог быть! И ты это знаешь. У меня жена… Что? Ты серьезно вообще?! — Олег все сильней распаляется, потом резко замолкает и лупит по двери. Та распахивается настежь, не выдержав удара, и летит прямо на меня.

— Твою мать! Ты как, в порядке?

Я киваю. На обратной стороне зажмуренных век взмывают искры. Ощупываю скулу пальцами.

— Нужно лед приложить.

— Пойдем! — Олег хватает меня за руку и тащит за собой по коридору.

Я, конечно, успела немного смягчить удар, вовремя отскочив, но избежать его полностью не получилось. Тянусь к морозилке. — Сядь… те. Я все сделаю сам.

Послушно усаживаюсь на стул. Интересно, сколько времени понадобится современным женщинам, чтобы избавиться от этого пещерного рефлекса — делать то, что говорит мужик? На автомате. Прежде чем успевает включиться мозг, способный пресечь на корню эту постыдную готовность покориться чужой воле?

— Обмотай только полотенцем.

Ой… — морщусь, когда щеки касается кусок замороженной вырезки.

— Извини… те. Я не знаю, как так получилось.

— Ты просто распсиховался.

Олег застывает, зарывшись пятерней в волосы. Медлит, будто готовится мне возразить, но, в конечном счете, напротив, неожиданно соглашается и снова переходит на ты.

— Да. Наверное. Ч-черт. Думаешь, синяк будет?

— Если и будет, то небольшой. Я не успела подойти к двери ближе, — вру, не желая признаваться в том, что подслушивала.

— Впредь постараюсь вести себя потише.

— Да мне-то что? Я про Котьку подумала, вот и решила посмотреть, что случилось. Часто у вас такое?

— Как сказать. Отец, как и ты в свое время, не видит причин со мной считаться.

Я вскидываю взгляд. Неужели это тот самый повод? Наконец все прояснить.

— Извини. Мне жаль, что так вышло. Я не хотела задеть твоих чувств, — шепчу, облизав пересохшие губы.

— Ты вообще о них не думала. Я даже не понимаю, зачем тебе понадобился.

С таким же успехом ты могла помастурбировать.

Моя челюсть шокированно отъезжает, а взгляд устремляется к двери, которую никто из нас не посчитал нужным прикрыть, как следует.

— Тише ты! — шикаю я. — Господи! Как ты можешь меня в этом обвинять?! Ты же сам хотел исключительно секса. Ну?! Разве я не права?

Я смотрю на него и не верю. Он не может говорить об этом всерьез!

— Послушай, теперь ведь это не имеет значения, правда? Вы — отличная пара с Котькой.