Все сложно

Это то, что я знаю точно по собственному опыту.

В выбранном Победным ресторане нас встречает шумная компания родственников и друзей. У меня их, по счастью, много, даже после зачистки, которую я устроила своему окружению после измены Победного. Со многими из этих людей я знакома всю жизнь, еще с некоторыми — половину. Самые чужие здесь — родителя Олега. Если с Мариной мы хоть иногда перезваниваемся по поводу детей, то с ее мужем Сергеем видимся довольно нечасто. Как раз на таких вот мероприятиях, куда приглашаем друг друга ради приличия.

Родственники же… Раньше я к нему особенно не приглядывалась — мужик как мужик. Его шестидесятилетний юбилей мы справляли в этом ноябре. Компания была специфическая. Из тех, что начинали бизнес в лихие девяностые, а теперь прикидывались порядочными бизнесменами. Мне среди них было некомфортно. Я уехала, едва отсидев за столом приличествующий случаю срок. Но и тогда я почему-то тоже к нему не особенно приглядывалась. А теперь, вот, начала.

Достаточно высокий. Грузный.

Темноволосый. Сходство с сыном угадывается разве что в тяжеловатой линии подбородка и высоких скулах. И на этом все. Олег — мальчик, получивший образование в лучших школах. Европеец до мозга костей. Его отец — дремучий приверженец всеми давно похороненных ценностей. Это не спрячешь под дорогим костюмом. Оно фонит. Во всем. Начиная от того, как он ест, и заканчивая тем, как пренебрежительно ведет себя с женой. Удивляюсь, как Марина терпит такое обращение. И ради чего? Дети давно выросли, казалось бы, ничто не держит. Ан нет. Сидит, вон. В тарелочку ему что-то подкладывает и сдувает пыль.

— Сережа то, Сережа это… Тьфу ты!

Это, наверное, что-то поколенческое. Послевоенная травма. Лишь бы мужик был, а какой… Я отворачиваюсь, потому как на это невозможно смотреть.

— Потанцуем? — перед глазами возникает рука моего школьного друга Ивана Сомова. Я училась в непростой школе. Языковом элитном лицее. Класс у нас был дружный, все сплошь башковитые. Ванька, вот, например, с нуля поднял крупнейшую инвестиционную компанию.

Располнел к своим годам, развелся, женился снова, и остался все таким же шебутным.

Выходим в круг. Где Борис кружит, о чем-то перешептываясь, с Ленкой Свибловой, Котька — со своим крестным, старым рокером, ударившимся в индуизм, а моя свекровь Алла Сильвестровна учит вальсу Мира.

— Ты в прямом смысле или образно? — посмеивается Иван.

— Хочешь спросить, помирились ли мы с Борисом?

— Нет. Но он не оставляет попыток.