Все сложно

Поворот, наклон, выпад ногой. И снова поворот. Он точно знает, как надо. А я иду вслед за ним. Потому что именно я здесь ведомая. Нас окутывают звуки скрипки и бандонеона. Сплетают серебристую невесомую паутину, и мы запутываемся в ней, кружа еще и еще. Пока эти тонкие прозрачные тенёта не превращаются в прочный кокон. Где только он. Где только я. И… аплодисменты.

Ах да. Музыка стихла.

Я медленно моргаю, возвращаясь в действительность. Борис совсем меня закружил! Приходится выждать, чтобы лица гостей перестали мельтешить перед глазами, будто в калейдоскопе.

— На поклон? — Победный дышит шумно, как и я, запыхавшись. Его грудная клетка часто вздымается. Смуглое лицо еще больше потемнело от прилившей к нему крови. Виски блестят — он взмок. Сейчас Борька один в один, как после секса.

Мы кланяемся, как пара профессиональных спортсменов. Это, конечно, банальное дурачество. Но гости опять взрываются аплодисментами.

— Давай. Я только припудрю носик.

— С твоим носиком и так все хорошо. Ты — невероятная красавица.

Ну, Борис! Может ведь, если хочет. Интересно, он так для своей Киры старался? Или достаточно было вынуть карту из кошелька? От таких мыслей настроение закономерно портится. Не позволяя этому произойти, я отмахиваюсь от них и иду к туалету.

— Ох, — спотыкаюсь, чуть не налетев на непонятно откуда взявшегося Сергея. — Да. Спасибо. Это все Борис. Он в детстве брал уроки.

— И знали бы вы, чего мне стоило заставить его на них ходить.

К нашему разговору неожиданно присоединяется моя бывшая свекровь.

— Могу представить, — кивает Жаров старший.

— Вы тоже ходили в танцевальную студию?

— Бог миловал. Я по более подходящим для мужчины кружкам прошелся.

— Это по каким же? — сощуривается Алла Сильвестровна. О-йо. Она-то, конечно, женщина пожилая, но я еще не встречала настолько прогрессивного человека.

— Одно время на легкую атлетику. Потом в бокс подался. И сына туда отдал. Мужик должен уметь за себя постоять.

— Никак. Я терпеть не мог бокс.

Еще и Олег! Они что, все сговорились выйти? Вот и как, прикажете, мне от них всех отделаться? Меня ведь и впрямь поджимает.

— Это потому, что тебе на первой тренировке разбили нос. Ты упал в обморок от вида крови. — В голосе отца Олега звучит плохо скрытое пренебрежение. На скулах его сына выступают желваки.

— Мне было четыре года, отец.

— А что это меняет? Ты либо мужик, либо — нет.