Все сложно

И вот такие мелочи рассказывают мне о настоящем Давиде Ефимовиче гораздо больше, чем любые его рассказы о себе. Может, я и не психолог, но кое-что в этой жизни я понимаю тоже.

— Вы надолго в наши края?

— Пока на пару дней. По работе.

— Вы же утверждали, что пенсионер, — посмеиваюсь под нос.

— Одно другого не отменяет, — ворчит Давид Ефимович. — Кстати, ты так и не рассказала, по какому поводу радость.

— Котька, моя дочь, похоже, пошла на поправку. Мне об этом сообщили как раз перед нашей встречей. Собственно, из-за этого я и задержалась.

— Новости и впрямь отличные. Насколько я помню, её врач — Диня? В смысле, Королёв?

— Да, — удивляюсь я. — Вот это память у вас, Давид Ефимович. Я прямо поражаюсь.

— Память здесь ни при чём. Мы с Диней учились в одной группе. Только он на хирурга-онколога распределился, а я — на хирурга-травматолога.

— Как? — охаю. — Я думала, вы психотерапевт или что-то вроде. А вы — хирург?

— В прошлом, — Гройсман морщится, как от зубной боли. — Сейчас я не оперирую. Только преподаю.

— Ещё и преподаёте? — Кажется, меня уже нельзя удивить больше, но Давиду Ефимовичу удаётся и это.

— Ну, кто-то же должен учить юных медиков, правда?

— Ах, это… Это мое хобби. Как насчёт макарон с трюфельным соусом?

Хобби, значит. Ага. Так я и поверила. Да он же настоящий медиатор. Такими навыками просто так не овладеешь. Наверняка его специально под это затачивали. Впрочем, я не считаю себя в праве о чём-то его расспрашивать. Понимаю, что у каждого человека есть какие-то свои линии, за которые лучше не заходить.

А у конкретно этого человека эти самые линии обозначены очень чётко.

Вечер удался на славу. Вкусный ужин, приятная беседа. Интерес? Не знаю… Давид Ефимович лишнего не позволяет. Он ведёт себя сдержанно и галантно, как истинный джентльмен. Я опять много говорю, Гройсман по большей части слушает. На первый взгляд между нами нет абсолютно ничего общего. Мы люди разных поколений, но этого как-то не чувствуется. Пожалуй, это первое свидание, после развода, с которого мне не хочется во что бы то ни стало сбежать.

Если нашу встречу можно назвать свиданием. В любом случае, интерес такого мужчины здорово поднимает обронённую Победным самооценку. Я самой себе кажусь лучше, мудрее и рассудительнее. Хотя, опять же, может дело в шампанском, к которому Давид Ефимович, в отличие от меня, не притронулся.

— Спасибо за этот вечер.

— Он ещё не окончен. Я намереваюсь тебя подвезти.

— Это совершенно необязательно…

Гройсман — старообрядчик.