Все сложно

Но мне по душе его старомодность. Есть в ней что-то ужасно привлекательное. А ещё в том, что выболтав о себе всё еще при первой встрече, мне не нужно казаться лучше, чем я есть.

Давид Ефимович ездит на старом добром «Крузаке». Под музыку в дороге меня позорно смаривает сон. Гройсману даже приходится меня окликнуть, чтобы уточнить адрес. Доезжаем быстро — город свободен от пробок. Мой спутник настаивает на том, чтобы проводить меня до подъезда. Я не возражаю. Все мои мысли — о том, поцелует ли он меня на прощание.

И хочу ли я этого? Скорей всего, нет. Это всё усложнит.

Из тени у входа материализуется фигура мужчины.

— Борис? А ты какими судьбами так поздно?

— Да вот! Ждём тебя с детьми, ждём. А ты… — Победный проходится въедливым взглядом по моему спутнику.

— А зачем вы меня ждёте?

— Отметить хорошие новости. Я тебе звонил раз пять.

— Давид Ефимович, это — Борис Победный. Боря, это Давид Ефимович.

— Очень приятно, — кивает Гройсман. — Раз тебя есть кому проводить, я пойду. Завтра тяжёлый день.

— Да, конечно. До свидания, спасибо за чудесный вечер.

— Тебе спасибо, — криво улыбается Давид Ефимович, жмёт руку Борису, будто не замечая, как тот бесится, и напоследок касается рукой моего локтя.

— Кто это? — первым делом спрашивает Победный, когда мы остаёмся одни.

— Друг? Не морочь мне голову. Когда тебя потянуло на стариков?

— Он не старик. А ты смешон.

Борис бесится. Всё время, что мы поднимаемся в лифте, ворчит, шипит и всячески меня достаёт. Делаю вид, что не слышу. Привычная тактика работает на ура.

Ни за что и никому я не позволю испортить этот чудесный день.

В гостиной работает телевизор.

— Подожди! Тебя нужно предупредить, что…

Не дослушав Бориса, заглядываю в комнату и застаю там вполне себе мирную картину. Котька с Олегом сидят, обнявшись, на полу. Рядом, подложив подушки под спину, расположился Мирон. Вся честная компания смотрит очередной фильм про Джеймса Бонда и хрустит чипсами. И эта картинка рождает во мне непреодолимое желание к ним присоединиться.

Но вместо этого я, оставаясь незамеченной, просто наблюдаю за ними. Это такой бальзам для души! Мне становится тихо-тихо. Спокойно. Котька трётся носом о грудь мужа. Что-то, улыбаясь, ему говорит. И он улыбается тоже, когда касается капюшона у неё на голове и стаскивает вниз. С моих губ срывается странный мяукающий звук. Я вроде была готова, что рано или поздно это случится, но…

— Ты всё-таки побрилась.

— Мы все оболванились. Ты только Мира не ругай…

Я хмурюсь.