Все способные держать оружие…

Зойка с трудом вдохнула. Воздух был насыщен запахами йода и мочи.

И еще… Шрам от удаления аппендикса располагался у Тедди слева. Такая вот особая примета. Причуда организма. Я посмотрел. Да-а… Шрам еле выглядывал из-под пояса своеобразных марлевых трусов, обильно промокших будто бы арбузным соком.

– Что с ним, доктор?

– Вы узнали этого человека?

– Да, несомненно. Емельянов Федор Николаевич, восьмидесятого года рождения…

– Шестого января, – подсказала Зойка.

– Студент университета, четвертый курс, факультет государства и права…

– Где живет? – спросил доктор.

– Пера, улица Башенная, дом девяносто шесть, квартира двести одиннадцать… Так что с ним, доктор?

– Много чего, ребята… Называется: комбинированная травма. Перелом теменной кости, переломы обеих челюстей, перелом правого плеча. Закрытая травма живота.

Ушиб позвоночника. Ушиб и рваные раны мошонки, возможно, с размозжением яичек.

Укушенные раны обеих голеней…

– Укушенные?! Собака?

– Трудно сказать. Надеюсь, он придет в сознание и скажет сам.

Сейчас он прооперирован, – доктор коснулся повязки на голове, – и, вероятно, ему предстоят еще две операции меньшей степени срочности. Как я понимаю, леди, это ваш…

– Мой лучший друг. Как и его, – Зойка кивнула на меня.

– Понимаю. Так вот, молодые люди, он будет нуждаться в постоянном уходе, а сиделки в полицейском госпитале сами знаете какие. Было бы хорошо, если бы первые дни – самые сложные – вы и, может быть, другие друзья…

– Я поняла, доктор, – сказала Зойка. – Да, конечно.

Надо только предупредить родителей.

– Нет, они, наверное, далеко… насколько я знаю. Моих родителей. Миш, поможешь мне переговорить?

– Помогу. Доктор, чем мы еще можем быть полезны?

– Еще? Да что вы. Спасибо и за это.

– Мы пока ничего не сделали…

Внизу сержант выписал нам пропуска в госпиталь, и я развез Тину и Зойку по домам. Сначала Тину: высадил у общежития и умчался. Здесь все было просто.

Беседа же с Зойкиной маман затянулась. Объяснять мадам Дальон любую ситуацию было сложно, утомительно, но необходимо: она могла и запереть Зойку, такое уже случалось.

Наконец, маман согласилась с нашими доводами. Я вернулся в участок.

Около пяти часов Тедди пришел в себя, пытался вытащить трубку и что-то сказать.

Увидев меня, впал в жуткое возбуждение. Сбежались медсестры, пришел доктор, но к тому времени Тедди вновь закатил глаза и расплылся. Трубку в горле решили оставить до утра.

Я время от времени задремывал, сидя на стуле. Мне виделась всякая чушь.