Все способные держать оружие…

С небольшим упреждением темноты стали зажигаться уличные фонари.

Под крышей пристани было темно и очень тихо. Пыхтение мотора осталось на берегу.

Вода колебалась тяжело и плавно.

– Саффет-бей! – позвал я.

В кассе горел свет, но кассира не было. Как не было и матроса-швартовщика.

Впрочем, Саффет-бей часто отпускал работников пораньше. Он платил мало, но и особой дисциплины не требовал.

Однако, отпустив людей, он должен был сам остаться здесь, наверху…

Только плеск ленивых волн под скулами дебаркадера.

Люк на корме был открыт.

Лампа внизу не горела.

– Тина! – и громче: -Ти-на!!!

Какой-то странный звук…

И – шевельнулась тень. Я застыл. Шорох, негромкий стук – дерево о дерево… скрип…

Скрип открываемой двери!

Я отпрянул от люка. Страх – тот, ночной, безотчетный, серый и мягкий страх обнял меня. Но при этом очень четко – как цифры, пробиваемые кассовым аппаратом, – возникали мысли.

Первое: пистолета нет.

Второе: бежать некуда, потому что то, что сейчас покажется из люка, будет как раз преграждать мне путь к выходу.

Третье: прыгать в воду. До края палубы шаг.

Из люка появилась голова Саффет-бея. Потом плечи. Плечи были голые, поросшие густым полуседым волосом.

– Миша-эфенди… – сказал он укоризненно.

– Господи… – и я сел: ноги подогнулись. – С вами все в порядке?..

Он, кажется, понял мое состояние. Вылез весь, сел на край люка. На нем были белые парусиновые матросские штаны.

– Ты извини… не подумал. Но когда объявили… что-то с нами случилось. Уже ни о чем не думали. Ты извини.

 – Слава Богу, вы живы, – сказал я. – Мне вдруг показалось… – я хотел рассказать, что мне показалось, но внезапно сообразил: – Подождите. Что объявили? Мобилизацию?

– И это тоже. Еще днем. Так ты не слышал? Атомный взрыв в Томске. И уже несомненно японцы…

– Какой взрыв?! – возмутился я. – Я с Томском разговаривал… вот, недавно…

Да. Три часа назад. Чуть больше. Неужели это может быть?.. и Вероника…

– В Томске – где?! В каком районе?

– Центр. Правительственный квартал. Всё. Нет теперь ни президента, ни премьера…

Конечно.

Завтра Пасха, и начальство съехалось под крылышко Патриарха. Резиденция его все еще оставалась там же, где и была, при Святогеоргиевском… а могла бы оказаться и здесь, сложись обстоятельства чуть иначе…

– Да, – сказал я. – Интересно получается… Значит, японцы?

Впрочем, мне это было по барабану. Хоть марсиане. Главное – далеко от отца.

Почти двадцать километров. Может быть, в доме выбьет стекла…

И отец не там. Он куда-то уехал.