Все способные держать оружие…

Все равно казалось, что от меня разит, как от козла. Одежду я замочил в содовой пасте. Сумку просто обмыл, внутрь говно не попало. Хозяин дал мне пижаму.

– Перекусить? – предложил он.

Кухня было освещена своеобразно: шкалой включенного приемника. Света было достаточно, чтобы видеть, как хозяин ставит на стол сыр, хлеб, коробку с картофельной соломкой, бутылку вина.

– Мяса я не ем, – сказал он. – Поэтому не держу. Так что не обессудьте…

– О, господи, – только и смог сказать я. Сколько-то минут мы ели молча.

Я вдруг почувство вал, что пьянею – не столько от легкого, кислого вина, сколько от покоя и еды.

– Значит, вы были у отстойников?

– Да, – сказал я, помедлив.

Я видел. Из двух армейских крытых грузовиков в отстойник сбрасывали трупы. И я это видел. Но засекли меня не там. Засекли меня просто на улице: то ли ноктоскопом, то ли по запаху.

– Значит, все это правда… Он налил вино в стаканы.

– До часу ночи еще было что-то слышно, – он кивнул на приемник.

Приемник был старый, но очень хороший: «Полюс». – Еще что-то пробивалось. А с часу…

Армейские глушилки. Вы их видели, наверное. Такие фургоны, похожие на цистерны…

Тут он был не прав, армейские глушилки на цистерны не походили, это были обычные крытые прицепы с телескопической мачтой, наподобие тех, с которых ремонтируют уличные фонари и прочее. Но возражать я не стал. Собственно, вся моя надежда и была – на эти фургоны…

– Пейте, – сказал он. – И я с вами.

У меня сын ушел. Позавчера еще. Когда стреляли на улицах. А сегодня передали: партия берет власть непосредственно…

– Партия… – пробормотал я и в два глотка опустошил стакан. – Партия… Ах, суки…

– Жена на курорте, – сказал он. – Вчера звонила. Сутки дозванивалась. Я ей не сказал. Сказал, что все нормально.

– Я бы пошел – вместо него. Но я не знаю, куда надо идти.

– Никуда не ходите. Это все провокация. Очень подлая провокация.

– Я понимаю. Только я все равно пошел бы.

Может, еще пойду.

– Не надо. Скорее всего, обойдется. Он покачал головой.

– Они разливали бензин по бутылкам, – сказал он. – В гараже еще целый ящик. Они бы пришли за ним…

– Можно? – я кивнул на приемник.

На всех диапазонах был дикий вой. Только на коротких, на четырнадцати метрах, пробивалась то ли морзянка, то ли цифровые группы, да на длинных царила тишина.

Не было даже Вагнера.

– Эти тоже молчат, – вздохнул хозяин.