Все способные держать оружие…

Разве что мешала бы игре шеренга колонн посередине…

Четыре гусеничных транспортера «геркулес» стояли в два ряда носами к выходу.

Ракеты с тянущимися к ним из-под земли трубами как-то очень внушительно лежали в лотках. Мерное гудение насосов здесь казалось тихим, бархатным. Конуса света упирались вершинами в высокий потолок. Белесый туман окутывал ракеты, медленно сплывал вниз.

Мы стояли и смотрели на это. Кадр из кино. Происходит не с нами.

«Язык» дернулся и застонал. Потом его вырвало в противогаз. Я опустил его на пол и сорвал маску.

Да, Зденек. Ты совсем утратил чутье. Во всех смыслах. Носил на руках и ничего не понял. Умотала тебя война. Женщина.

– Капитан, – позвал я. Он секунду раздумывал.

– Кляп. И вперед. Все равно – только вперед. Иметь глаза на затылке…

Первый мертвец попался нам у самого входа в туннель. Он лежал в тени, и лишь краем глаза я его успел заметить. У меня вообще сумеречное зрение очень неплохое, а сегодня, очевидно, со страху, включились и все резервы.

Мужчина лет тридцати, с бородой.

Все в том же сером комбинезоне. Глаза страшно раскрыты. Убит ударом ножа под лопатку. Судя по разрезу – очень широкое обоюдоострое лезвие. Я приложил свой нож. Да, совсем не то.

– Так… – капитан нагнулся над ним и тут же выпрямился. – Все страньше и страньше.

– Вон еще, – сказал Вася. На пути к бункеру нам попалось шесть мертвецов.

– Это не нож, – вдруг на ходу сообщил Вася. – Это копье. Саатанг. Я видел такие.

– В Африке. Когда служил действительную…

– Как ты мог служить действительную в Африке?

– Не всю, конечно.

Но в Абиссинию нас посылали.

– Не болтать! – распорядился капитан, и Вася немедленно прекратил распространять секретную информацию. У него даже глаза стали оловянные. Хотя капитан просто призывал нас к тишине и повышенному вниманию. Но мы, кажется, уже перешагнули в себе какой-то порог.

Огромное подземелье было кем-то тщательно обезлюжено. Это было странно. Более чем странно.

В бункер нас вез бронированный лифт. На случай отключения электропитания лифт был снабжен ручной лебедкой.

Я представил себе, как придется ее накручивать, чтобы поднять на свет Божий такую тяжесть…

В бункере было, как на скотобойне. Даже не сразу поймешь, сколько тел.

Расчлененка. Кто-то лупил в упор из чего-то скорострельного. Как бы не из чешского «Брабеца». Весной на вечерних стрельбах нам его показывал. Калибр шесть и тридцать пять, вращающиеся стволы, ленточная подача. Пятьдесят выстрелов в секунду.