Все только хорошее

Меган уютно устроилась возле огня, закинув ногу на ногу, а Берни принес чашки с горячим кофе и перехватил ее радостный взгляд.

— Как хорошо, что вам удалось приехать сюда, Берни. Мне было необходимо увидеть вас.

Ее слова согрели душу, да ведь и он чувствовал то же самое.

— Мне тоже. Сидеть в одиночку дома в Сан-Франциско просто невыносимо, а так мы очень мило встретим Новый год. — Он выбирал слова с осторожностью, и Меган прекрасно его понимала. — Я решил пожить тут недельку до тех пор, пока дети не вернутся.

Я вполне могу ездить отсюда на работу. — Когда он сообщил об этом, у Меган от радости засветилось лицо.

— Вот и чудесно. — Но тут вновь раздался сигнал вызова, и она сникла. Впрочем, оказалось, что у пятилетней девочки слегка подскочила температура и ехать никуда не надо. Меган дала ее родителям все обычные указания, пообещала утром осмотреть девочку и велела им позвонить снова, если температура сильно поднимется;

— И так каждую ночь? Как вы только ухитряетесь держаться на ногах? — Однако Берни знал, что Меган очень любит свое дело.

 — Вы отдаете работе все свое время и силы.

— Почему бы нет, ведь мне больше не на что их тратить. — Она говорила об этом без грусти. Они уже не раз обсуждали этот вопрос, и он знал, что пациенты отчасти заменяют ей семью. Но, посмотрев в лицо Меган, Берни почувствовал, что с ним происходит нечто странное и он не в силах удержаться в пределах рамок, которые сам себе поставил. В один из тех моментов, когда они позволили себе по-дружески обняться, в Берни зародилось желание, не покидавшее его с тех пор.

И теперь, нимало не задумываясь, он потянулся к Меган и положил руки ей на плечи. Их поцелуй был очень долгим, как будто Берни пытался вспомнить, как это делается, находя это занятие все более и более приятным. Оторвавшись друг от друга, они почувствовали, что у обоих перехватило дыхание.

Меган не понимала толком, что с ними происходит и почему. Она была уверена лишь в том, что любит его.

— Мне следует извиниться? — Он пристально посмотрел ей в глаза, но не увидел в них ничего, кроме нежности, и, не дожидаясь ответа, снова поцеловал ее.

— За что же тут извиняться?

У нее закружилась голова, а он улыбнулся и поцеловал ее еще раз, крепко прижимая к себе. Он уже не мог остановиться, ведь влечение к ней возникло в нем давным-давно, когда он сам еще не осознавал этого, и теперь подспудное желание вырвалось наружу, сметая все преграды. Внезапно Берни отстранился от нее и поднялся на ноги.