Все только хорошее

Он со смущением понял, что брюки уже ничего не скрывают…

— Прости меня, Мег. — Он тяжело вздохнул и подошел к окну, пытаясь хоть на мгновение вспомнить Лиз, но не смог, и отчаянно испугался. На лице у него появилось по-детски растерянное выражение. Меган тихонько подошла к нему, и он повернулся к ней.

— Ничего страшного, Берни… никто не станет делать тебе больно, — сказала она.

И тогда он снова обнял ее, и по щекам его потекли слезы, и некоторое время они стояли, прижавшись друг к другу, словно ища тепла и утешения.

Когда он поднял на нее глаза, его ресницы еще оставались мокрыми, но он заговорил уверенным звучным голосом:

— Мег, я не знаю, какие еще чувства скрываются в моей душе, но в одном я уверен: я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю… и мы с тобой друзья… Он не сомневался в том, что это правда. Его руки прикоснулись к ее груди, затем скользнули по упругому животу, за пояс джинсов, и желание вспыхнуло в нем с такой силой, что он едва не задохнулся. Он расстегнул «молнию» на ее джинсах и ласково провел рукой по ее коже.

У Меган закрылись глаза, и она тихонько застонала. Он взял ее на руки и понес к дивану. Лежа на нем возле пылающего огня в камине, они принялись по-новому познавать друг друга. Он увидел, какая светлая и переливчатая у нее кожа, как будто на ней играют лунные блики, какие маленькие и крепкие у нее груди. Он притронулся к соскам и почувствовал, как они напряглись, а она осторожно расстегнула ему брюки и прикоснулась к нему, ощущая невероятный прилив желания. Он смел ненужную одежду на пол и прижался к ней. Она вскрикнула, а затем их крики слились воедино, и в них звучали тоска, и страсть, и радость, и наконец она приникла к нему, а ему показалось, будто вся его прежняя жизнь осталась позади, и он взмыл рядом с ней в небеса, а потом они вместе плавно опустились на землю.

Они долгое время лежали молча. Берни прикрыл глаза и нежно прикасался пальцами к ее коже, а Меган глядела на язычки пламени, думая о том, как велика ее любовь к нему.

— Спасибо, — донесся до нее тихий шепот Берни.

Он понимал, сколь многое она дала ему и как отчаянно он в этом нуждался. Ее любовь, тепло и помощь стали необходимы ему. Он начал отдаляться от Лиз, испытывая при этом такую же боль, как в момент ее смерти, а может быть, и более сильную, потому что этот процесс мучителен и необратим.

— Не говори так… я люблю тебя.

Он открыл глаза и, увидев ее лицо, поверил ее словам.

— А мне казалось, что я больше никому не смогу этого сказать.