Все только хорошее

На то, чтобы рассказать о том, что она делала, пока их не было в Нью-Йорке, у Джейн ушло целых два часа. Бабушка Руфь тоже не теряла времени даром — она скупила едва ли не весь магазин «Шварц».

— Для того чтобы отвезти все это домой, придется заказывать грузовик…

Берни рассматривал бесчисленных кукол, игрушки, плюшевую собаку в натуральную величину, маленькую лошадку, кукольный домик, миниатюрную кухонную плиту. Руфь было смутилась, но тут же гордо выставила подбородок вперед:

— Девочке было нечем играть.

Берни улыбнулся и подал матери маленькую шкатулку, купленную им у Булгари. Там лежала пара прекрасных серег, сделанных из старинных золотых монеток, инкрустированных крошечными камешками. Такие же серьги Берни купил и Лиз — та была от них без ума. Руфь даже охнула от изумления и, немедленно надев новые серьги, обняла Берни и Лиз и понеслась показывать подарок Лу.

В Нью-Йорке им было ничуть не хуже, чем в Европе. Они обедали в его любимых ресторанах: «Береге басков», «21» и в «Лягушке», пили коктейли в Дубовой гостиной отеля «Плаза» и в «Недерленд шерри», слушали бесподобного Бобби Шорта в «Карлайле». Она делала покупки в «Бергдорфе», «Саксе», «Бенделе» и в легендарном «Блумингдейле», оставаясь тем не менее патриоткой «Вольфа». Берни не разлучался с ней ни на минуту. Посетили они и бар «П.Дж.Кларк». Лиз стояла возле Берни и, время от времени хихикая, наблюдала за посетителями.

— Как все-таки хорошо с тобой… Ты это знаешь? Ты сделал мою жизнь по-настоящему счастливой, Берни. Я даже и не подозревала, что можно жить и так. Прежде я думала только об одном — как бы выжить. Все было таким маленьким и неказистым. Теперь же — все иначе… Это похоже на огромные полотна… на фрески Шагала в Линкольн-центре… — Берни успел сводить ее и туда. — Красное, зеленое, желтое, небесно-голубое… А ведь прежде все было только серым.

Она посмотрела на него влюбленным взглядом, и он поцеловал ее в губы.

— Я люблю тебя, Лиз.

— Я тоже люблю тебя… — прошептала она и тут же икнула так громко, что человек, стоявший возле них, обернулся. Лиз снова взглянула в глаза Берни.

— Как, говоришь, тебя зовут?

— Джорж. Джорж Мерфи. Я женат, и у меня семеро детей. Живем мы в Бронксе. Может, пойдем со мной в номер?

Мужчина, стоявший у стойки бара, замер.