Все только хорошее

Здесь хватало публики самого разного рода, но никогда и никому не приходило в голову говорить со шлюхами о женах и детях.

— Лучше ко мне. Хорошо?

На Третьей авеню Берни поймал такси, и оно отвезло их прямо в Скарсдейл. Бабушки и Джейн еще не было, отец тоже отсутствовал — он всегда сутками пропадал в госпитале. Берни, как никогда, не хотелось уезжать из Нью-Йорка, о Калифорнии ему тяжко было даже думать. Однако разговор с Полом так ни к чему и не привел.

— Давай, Пол. Я провел там уже год. Или — если быть точным — четырнадцать месяцев.

— Магазин работает всего десять месяцев, Берни. Скажи, куда теперь тебе спешить? У тебя прекрасная жена, хороший дом… В Сан-Франциско хорошо и для Джейн.

— Мы хотим перевести ее в здешнюю школу. — Перевод этот был возможен при условии однозначности их переезда. — Не можем же мы зависать так годами.

— Ну уж годами… Пусть это будет еще один годик. Нам просто некем будет тебя заменить.

— Понятно. — Он вздохнул. — Я запомнил. Ты точно не передумаешь?

— Тебя послушать, так можно подумать, что мы заслали тебя в какой-нибудь Армпит, Западная Виргиния.

В Сан-Франциско жить можно — поэтому давай не будем…

— Все правильно. Но я-то должен жить именно здесь — верно? Кому, как не тебе, знать это?

— Я не спорю с тобой, Бернард. Но ты нужен нам там и теперь. Мы сделаем все, от нас зависящее, для того, чтобы через год ты смог вернуться домой.

— Я очень на это рассчитываю.

Он уезжал из Нью-Йорка очень неохотно, хотя возвращение в Сан-Франциско оказалось не столь уж и страшным.

Домик их был лучше, чем ему казалось, а магазин так и вовсе казался ему вторым домом. Конечно, он уступал своему нью-йоркскому собрату, но это, в конце концов, было не так уж и важно. Единственное, что расстраивало Берни, — то, что он уже не мог проводить с Лиз все свое время. Во время ленча он отправлялся не куда-нибудь, но в кафетерий школы, в которой работала Лиз. В темно-сером английском костюме он выглядел очень солидным. Лиз же была одета в клетчатую юбку, красный свитер, купленный ими в «Труа Картье», и в туфли из Италии. В этой одежде она казалась очень молодой, что делало ее еще привлекательнее. Джейн была крайне горда тем, что Берни пожаловал в ее школу.

— Тот дядя, который стоит рядом с моей мамой, — это мой папа, — гордо заявила она своим подружкам и тут же направилась к Берни, чтобы убедить их в этом.

— Привет, крошка, — сказал Берни, подбросив Джейн. То же самое он проделал и с тремя ее подружками, повизгивавшими от удовольствия.