Все только хорошее

Это ведь четвертый номер — не больше! Даже не укладывается в голове — как такое могло произойти?!

Когда Лиз примеряла платье раньше, оно было даже великовато ей, хотя тогда это был шестой номер.

— Может быть, ты располнела?

Берни вошел в примерочную. Он не ошибся: при всем желании «молнию» застегнуть было невозможно, не хватало трех или четырех дюймов.

— А отпустить где-нибудь нельзя? — спросил он у портнихи.

Он понимал, что платье слишком дорого и портить его было бы настоящим святотатством. Лучшим выходом из создавшегося положения было бы обменять его на платье другого размера, но на это у них уже не оставалось времени.

— Мадам этим летом немного располнела? Она была француженкой. Берни привез ее сюда из Нью-Йорка. В «Вольфе» она служила уже несколько лет, до этого же сотрудничала с Пату. Эта же портниха работала и над другими нарядами Лиз, включая ее свадебное платье и прошлогодний «оперный» ансамбль.

— Не знаю, Маргарет… Мне кажется, это невозможно. Лиз вдруг подумала, что все это время она носила только свои старые свободные вещи — спортивные костюмы, широкие рубашки, свитера… Она охнула и с улыбкой посмотрела на Берни:

— С тобой все в порядке? — забеспокоился было Берни, но, увидев ее улыбку, тут же успокоился. Лиз вдруг засмеялась и бросилась ему на шею, осыпая его поцелуями. Продавщица и портниха поспешили удалиться из примерочной. Лиз нравилась им, она всегда была такой любезной… Приятно было видеть и то, как она и Берни любят друг друга, — рядом с такими людьми становится как-то легче жить…

Берни с изумлением взирал на улыбающуюся неведомо чему Лиз, которую история с платьем не только не расстроила, но даже развеселила.

— Я не стану принимать все эти антибиотики!

— Я думаю, он ошибся.

— Много ты знаешь, — хмыкнул Берни, улыбнувшись.

— Можешь говорить что угодно… — Она покачала головой, поражаясь собственной недогадливости.

Лиз села на кресло и широко улыбнулась. Берни посмотрел на нее, на платье — и неожиданно все понял.

— Нет. Честно говоря, эта мысль пришла ко мне только сейчас… Но я почти уверена в том, что это так. Пока мы жили на море, на меня словно какое-то помрачение нашло…

Во всем была повинна болезнь — Лиз забыла обо всем на свете. Когда на следующий день она пошла к врачу, тот сказал, что Лиз находится на шестой неделе беременности.