Все твои совершенства

Он ведь извиняется не за то, что сейчас огрызался. Он просит прощения, потому что знает: нам отказали из-за его давней судимости.

Это случилось, когда ему исполнилось всего девятнадцать. Он нечасто об этом говорит. Почти никогда. Авария произошла не по его вине, но это не имело значения, потому что он был нетрезв. Судимость так и осталась в его личном деле, и поэтому нас всегда будут снимать с дистанции, предпочитая нам супружеские пары без криминального прошлого.

Но это произошло много лет назад. Изменить ничего нельзя, и он уже достаточно наказан за то, что случилось, когда он был всего лишь мальчишкой.

– Не извиняйся, Грэм. Если ты будешь извиняться за то, что пролетаешь как кандидат в приемные отцы, то мне придется извиняться за то, что я не могу забеременеть. Тут ничего не поделаешь.

Его глаза на мгновение встречаются с моими, и я вижу в них вспышку благодарности.

Он проводит пальцем по ободку своего стакана.

– Все наши неприятности с усыновлением – прямой результат моего предосудительного поступка. А ты не виновата в том, что не можешь забеременеть. Есть разница.

Мы с Грэмом, конечно, неидеальная пара, зато мы идеально чувствуем, кого и за что следует винить. Он никогда не заставляет меня ощущать вину за неспособность забеременеть, а я никогда не винила его за тот давний поступок, из-за которого он и так чувствует себя достаточно виноватым.

– Разница, может, и есть, но небольшая.

Я устала от нашего разговора. Мы обсуждали эту тему много раз, но это ничего не меняет. Я кладу в рот очередную порцию пасты, думая, как бы нам сменить тему, но он продолжает.

– А что, если… – Он наклоняется вперед, толкая свою тарелку к середине стола. – Что, если ты подашь заявление на усыновление одна? Как будто меня и нет?

Я пристально смотрю на него, обдумывая возможные варианты.

– Ничего не выйдет. Мы же официально женаты. – Он не реагирует.

Грэм тянется через стол и накрывает мою руку своей ладонью.

– Это ничего бы не значило, Квинн. Мы все равно были бы вместе. Но наши шансы могут повыситься, если бы мы просто… Ну понимаешь… Притворились, что меня нет в природе. Тогда моя судимость никак ни на что не повлияет.