Все твои совершенства

– Я просто… Думаю… Думала, что твое присутствие будет слишком сильно напоминать мне об Итане. Обо всем, что случилось той ночью.

Он кивает, как будто все понимает.

– И сколько раз ты подумала об Итане с тех пор, как увидела меня сегодня в ресторане?

– Один, – признаюсь я. – Только что.

– Вот и хорошо. Потому что я не Итан. – Он поднимает меня на руки и несет к кровати. Укладывает меня, отступает и снимает рубашку. Я никогда еще не прикасалась к такой гладкой, упругой, красивой и загорелой коже. Без рубашки Грэм близок к совершенству.

– Мне нравится твое… – Я кладу палец на его грудь и вожу по ней кругами. – Твое тело. Очень красиво.

Он смеется, ставит колено на матрас и ложится рядом со мной.

– Спасибо, – говорит он. – Но оно не достанется тебе так сразу. – Он поправляет подушку под головой, устраиваясь поудобнее. Я приподнимаюсь на локте и сердито смотрю на него.

– А куда спешить? У нас впереди ночь.

Конечно, он шутит. Учитывая тот поцелуй…

– Ну, и что мы будем делать, пока ждем? Разговаривать?

– Ты говоришь так, будто разговор со мной – худшее, что можно придумать.

– Если мы будем слишком много разговаривать до того, как займемся сексом, я могу узнать о тебе что-нибудь, что мне не понравится. Тогда секс будет не таким интересным.

Он протягивает руку и с усмешкой заправляет мои волосы за ухо.

– А может быть, выяснится, что мы родственные души, и тогда секс будет умопомрачительным.

Я скрещиваю руки на подушке, кладу на них голову и перекатываюсь на живот.

– Тогда давай поговорим. Ты первый.

Грэм проводит рукой по моей руке и нащупывает шрам на локте.

– Откуда у тебя этот шрам?

– Мне было четырнадцать, и мы со старшей сестрой носились по дому. Я не знала, что раздвижная стеклянная дверь закрыта, и попыталась в нее выбежать. Разбила стекло и порезалась примерно в десяти местах. Но шрам остался только один.

– Вот ведь, черт побери.

– А у тебя есть шрамы?

Грэм немного приподнимается и указывает на свою ключицу. Там примерно четырехдюймовый шрам, и похоже, что травма, после которой он появился, была основательной.

– Автомобильная авария.

Он придвигается ближе и обхватывает обе мои ноги своими.

– Какой твой любимый фильм?

– Все, что снимали братья Коэн. А самый любимый – «О, где же ты, брат?».

Он смотрит на меня так, словно понятия не имеет, о каком фильме я говорю. А потом произносит: «Мы просто думали… что жаба… это ты».

– «Черт возьми! Попали мы в переделку».

– «Иисус спасает, Джордж Нельсон удаляется!»

Теперь мы оба смеемся.