Все твои совершенства

 – Не пойми меня неправильно, я не имею ничего против развратных костюмов. Нет ничего плохого в том, что женщина демонстрирует свои достоинства, если ей этого хочется. Просто Саша никогда не просила меня наряжаться. Думаю, она хотела, чтобы все обращали внимание только на нее, и не хотела, чтобы мы изображали карнавальную пару.

– Ну и зря. Столько возможностей упущено.

– Правда же? Я мог бы нарядиться ее развратным защитником.

– Ну, если мы все еще будем разговаривать, когда наступит Хэллоуин, мы с тобой нарядимся парочкой развратников.

– Все еще будем разговаривать? Квинн, до Хэллоуина чуть больше двух месяцев. Когда он наступит, мы уже будем жить вместе.

– Ты не слишком самоуверен?

– Ты это так называешь?

– Большинство мужчин сразу же хотят секса. А ты однажды мне отказываешь, а потом заявляешься полгода спустя только для того, чтобы снова отказать мне. Чтобы поговорить. Так что не знаю, стоит ли мне заморачиваться.

Грэм поднимает бровь.

– Не принимай меня за того, кем я не являюсь.

У него такое серьезное выражение лица, что сразу понятно: он шутит.

Я приподнимаюсь на подушке и поднимаю бровь.

– Против секса я ничего не имею. Но за ним стоит привязанность.

Грэм просовывает под меня руку и притягивает меня к себе так, что моя голова теперь покоится у него на груди.

– Как скажешь, Квинн. Если ты хочешь, чтобы мы еще несколько месяцев притворялись, что мы не родственные души, меня это устраивает.

Я смеюсь над его сарказмом.

– Родственных душ не существует.

– Я знаю, – говорит он. – Мы не родственные души. Родственные души – это скукотища.

– Я тоже. Совершенно серьезно.

Он прижимается губами к моим волосам, целует в макушку.

– Какое сегодня число?

Как же он перескакивает с темы на тему. Я поднимаю голову и смотрю на него.

– Восьмое августа. А что?

– Просто хочу убедиться, что ты никогда не забудешь дату, когда мироздание снова свело нас вместе.

Я снова прижимаюсь к нему головой.

– Ты идешь напролом. Как бы это меня не отпугнуло.

Его грудь колышется от тихого смеха.

– Ничего такого не будет. Вот увидишь. Через десять лет восьмого августа в полночь я повернусь к тебе в супружеской постели и прошепчу на ухо: «Я же тебе говорил».

– Неужели ты такой мелочный?

Я смеюсь. Пока мы разговариваем, я то и дело смеюсь.