Все твои совершенства

Я избегаю его прикосновений и поцелуев, потому что в прошлом эти вещи всегда приводили к сексу. И теперь, когда я так боюсь секса, я боюсь также всего, что к нему приводит. Но когда мы находимся в обстановке, где его выражения привязанности не приводят ни к чему, я жажду всего этого. Мне нравится, когда он прикасается ко мне. Когда он целует меня. Мне нравится прижиматься к нему на диване. Я не знаю, замечает ли он эту разницу. Если и замечает, то никогда не подает виду.

– Я доделала, – говорит Гвен.

– Черт возьми, Квинн. То есть… да.

– Ты сделала меня красивой?

Я иду в ванную, смотрюсь в зеркало и тоже начинаю хихикать. Наверняка голубые тени производят именно для этой цели. Чтобы трехлетние дети могли мазать ими взрослых теть. Я умываюсь, и тут в ванную заходит Грэм. Он смотрит на меня в зеркало и корчит рожу.

– Ты что? Неужели тебе не нравится?

Он целует меня в плечо.

– Прекрасно выглядишь, Квинн. Всегда.

Я заканчиваю смывать макияж с лица, но губы Грэма не отрываются от моего плеча. Он оставляет на моей шее мягкий след из поцелуев. Поскольку я знаю, что эти поцелуи не приведут меня к извечной цепи «секс – надежда – отчаяние», мне они доставляют гораздо больше удовольствия, чем если бы это было в нашей собственной ванной в нашем собственном доме.

Как же это все хреново. Не понимаю, почему одни и те же его действия вызывают у меня разную реакцию в зависимости от обстановки. Но сейчас мне вовсе не хочется предаваться сомнениям, потому что у него, кажется, никаких сомнений не возникает. Похоже, он вполне доволен.

Он стоит сзади и прижимает меня к раковине, его рука пробегает по моему бедру и скользит к его внутренней части. Я хватаюсь за края раковины и смотрю на Грэма в зеркало. Он поднимает глаза, смотрит на мое отражение, а его пальцы начинают задирать подол моего платья, скользя по передней части бедер.

С тех пор как он в последний раз пытался склонить меня к сексу, прошло уже больше полутора месяцев. Дольше, чем когда-либо. Судя по тому, как все закончилось в последний раз, теперь он ждет инициативы от меня. Но напрасно.

Он так давно не прикасался ко мне, что мои реакции обострились. Его рука скользит в мои трусики, и я закрываю глаза.