Все в шоколаде

Между тем к пожарным и милицейским машинам присоединились другие: прежде всего “Мерседес” Деда, затем появился Лялин… Народ начал потихоньку собираться, вскоре у меня зазвонил сотовый, поразмышляв, я решила, что общаться ни с кем не готова, и звонок проигнорировала. Однако Деду ничего не стоило послать кого-то за мной, так что следовало возвращаться.

Я спустилась с крыши, в последний раз взглянула на пожарище и, вздохнув, направилась переулком в сторону площади, с намерением поймать такси и поскорее оказаться дома.

Я уже была примерно на полпути до дома, когда услышала тихий свист, оглянулась, и тут мне на голову что-то обрушилось. Я бы подумала, что небеса, если бы не знала точно: им до нас – как мне до прошлогоднего снега. В общем, оставалось лишь гадать, что это, но на догадки времени уже не было, потому что я тут же отключилась.

* * *Когда я вновь открыла глаза, мир вокруг был серым, зыбким и с трудом переносимым из-за головной боли. До сего дня по затылку меня никогда не били, и теперь я могла убедиться, насколько это неприятно: в ушах легкий звон, каждое движение отдается болью, начинаешь жалеть, что вообще появился на свет, могли бы обойтись и без меня.

Однако глаза я уже открыла, а коли пришла в себя, следовало попытаться понять, что же происходит. Первые впечатления меня не порадовали: я сижу на грязном полу, привалившись спиной к холодной стене, помещение большое, с низким сводом. Похоже на подвал.

Слева вроде бы окно. Да, точно, узкое окошко без стекла. Руки и ноги у меня не связаны, но толку от этого немного, раз я с трудом могу шевелить ими, головная боль нестерпимая, оптимизм равен нулю.

– Господи, – вздохнула я, желая услышать собственный голос, услышала, но не приободрилась, потому что звучал он весьма жалко, а я по-прежнему не понимала, что происходит.

Однако последствия тяжкого вздоха все же были: от противоположной стены отделилась тень, раздались шаги, я почувствовала присутствие человека рядом, но радоваться не спешила. Чиркнула зажигалка, я прищурилась и в трех шагах от себя обнаружила Лукьянова.

– Ты жив? – брякнула я, хотя могла бы выразиться как-то иначе, но в тот момент мне было не до этого, неожиданное появление моего нежного друга среди живых произвело впечатление, потому что я-то была уверена: мы лишились его вместе со штаб-квартирой, гостиницей и девушкой-шатенкой. Для меня потеря небольшая, но я все равно порадовалась, что он жив-здоров. Но тут же выяснилось, что я поторопилась. Радоваться, я имею в виду.