Все ведьмы – рыжие

Волчара плотоядно оскалился, повторно облобызал, поставил на ноги, шлепнул, весомо так, и, выходя, бросил, не оборачиваясь:

– Я юбки больше люблю, съездим к тебе, переоденешься.

Это хорошо, что он не оборачивался, узрел бы весьма неприличный жест. Но остальные видели!

– Ильева! – несмотря на ситуацию, препод оставался преподом.

Я повернулась к Рустаму Владимировичу, виновато развела руками и честно призналась:

– Достали.

Ну и так как все еще был перерыв, я решила пойти в комнату для девочек, руки помыть, успокоиться, побыть в одиночестве, в конце концов.

Выйдя в коридор, некоторое время просто стояла. Кругом царили шум и гам, студенты смеялись, болтали, ходили, а еще никто не смотрел на меня – вот оно, счастье. Пошла в туалет, там была пара девчонок с параллельного потока, обменявшись нейтральным «привет», я закрылась в кабинке.

А после услышала, как открылась дверь и Ксюха грубо сказала:

– Пошли отсюда.

– Ксень! – возмутилась одна из девочек.

– Вон! – Я узнала Танькин голос.

И мне вдруг стало как-то очень страшно.

Дверь хлопнула снова, и стало очень тихо.

– Запри! – холодный голос Тани, и я услышала щелчок.

Стало как-то совсем плохо.

Внезапно у меня зазвонил телефон. Торопливо ответила на звонок и услышала:

– Меня научрук раньше отпустил, у тебя перерыв, давай пересечемся.

Сердце радостно забилось, и я прошептала в трубку:

– Стужев, пересечься не получится, меня сейчас убивать будут…

Молчание длилось секунды две, потом раздался вопрос:

– Где?

– В туалете… Сам понимаешь, не в мужском.

– Понимаю, – с насмешкой отозвался Князь и отключился.

Просто отключился! Я в диком возмущении смотрела на трубку некоторое время, а потом стало не до возмущения – двери распахнули с такой силой, что защелка была сорвана напрочь. И на меня разом уставились и Таня, и Ксеня, и Катя, и Света тоже.

– Зззанято, – прошептала я, понимая, что будут бить.

И тут что-то случилось, потому что с лица Ксени исчезло зверское выражение, а Таня вдруг перестала недобро щурить глаза.

– Маргош, тебе так идет эта мужская майка.

Я застыла, в изумлении глядя на нее.

– И этот стыдливый румянец на щеках, когда я начал склонять тебя к интиму в джакузи, – добавила Танюха.

– И да, – заговорила Катя, – что будем с этими дурами ревнивыми делать?

Я едва не села на единственное тут находящееся посадочное место.