А Вадим остался посреди приемной. Стоял как оплеванный и никак не мог понять, что – все? Что она вообще имела в виду, эта стерва?!
С «тихим» соседом после того памятного случая с топором, который Ольга во всех подробностях описала в письме своей подруге жизни Наде Кудряшовой, больше никаких трений не возникало. Пить Толик, разумеется, не перестал, но стоило Ольге выйти на кухню, он спешно ретировался. А завидев ее во дворе, приподнимал кепчонку, лебезил:
– Я, Ольга Михална, как велено… Того… Бачок в уборной починил, значит…
А потом восхищенно рассказывал дружкам, что соседка у него не женщина, а Джеймс Бонд в юбке.
* * *"
"Было первое сентября. Ольга с Грозовским возвращались с очередных переговоров. Он остановил машину на светофоре и, постукивая пальцами по рулю, ждал, когда наконец загорится зеленый. Ольга смотрела в окно. На бульваре, у памятника, толпились первоклашки – нарядные, с букетами… Как-то там ее дети?
– Дим! – Ольга покосилась на Грозовского. – У тебя есть знакомый адвокат, который разбирался бы в семейном праве?
Грозовский наморщил лоб, задумался:
– Насчет семейного права я как-то не в курсе.
Есть просто хороший адвокат. Что? Решила тяжбу начинать?
Ольга кивнула:
– Да. Твой адвокат – он точно хороший?
– Когда у адвоката такое имя, значит, он точно хороший!
Светофор наконец переключился, машина тронулась с места.
– А… какое у него имя?
– Илларион Израилевич.
– Ого!
– А то! Ну, раз решила тяжбу затевать, значит, пошли в ресторан.
– Прямо сейчас?!
– Почему нет? Считаешь, мы не заслужили?
…Они долго и с удовольствием обедали, а потом долго и с удовольствием пили кофе. Но после кофе Грозовский, видимо, решил, что хорошего помаленьку.
– Хочешь, испорчу тебе настроение? Знаешь такую фирму «Строймастер»?
Ольга закурила, пожала плечами:
– Кто ж ее не знает?! В метро щиты, на Садовом кольце щиты… Возле нашей конторы тоже щиты. Между прочим, все довольно бестолковые.
– Вот именно, – согласился Грозовский.
– Щиты бестолковые. Рекламной политики никакой. Генеральный – медведь, бурбон, монстр; замы – старые пердуны. Денег, само собой, куры не клюют. И теперь все это – твоя докука.
Ольга поперхнулась дымом:
– Как… моя? Что значит… моя?
– То и значит. Твоя и твоего отдела.
– Какого моего отдела?!
– Я тебя повышаю. – Грозовский довольно оскалился, продемонстрировав два ряда великолепных зубов. – Как хорошего работника. Ты теперь будешь начальником отдела.
