Но в этих целомудренных проводах до подъезда было столько электричества, что, казалось, еще чуть-чуть – и искры полетят.
На следующий день электричество это никуда не делось. И через два дня, и через неделю. Это было совершенно ново, необыкновенно, захватывающе – и очень страшно. Очень.
По вечерам, оставшись в офисе одна, Ольга звонила подруге жизни Наде Кудряшовой и жалобным голосом спрашивала, что же ей теперь делать.
– Нет, ты послушай меня, послушай… Он богатый, красивый, холостой, и я до смерти его боюсь.
Надя, у меня никогда никого не было, кроме Стаса! А он совсем другой человек! Он на мне не женится, даже если я останусь последней женщиной на Земле! Просто сейчас я ему полезна, и он… нет, ему кажется, что он мной интересуется!
– Оль, а ты что, замуж за него очень хочешь?
Надежда, как всегда, смотрела в самый корень.
– Нет, наверное… Я вообще замуж не хочу… Я детей хочу отсудить…"
"– Но он тебе нравится, ну скажи, нравится же?
– Очень…
– Ну так и прыгай на него скорее, чего ждать-то?
Прыгнуть? Господи! Это соблазнить, значит, что ли? Ольга в жизни никого не соблазняла и даже не представляла, как это делается.
– Надь! Я не умею никого соблазнять!
Надежда пообещала Ольгу самым подробным образом инструктировать. Пошагово.
– Ты не теряйся, ты побольше с ним наедине оставайся, знаешь, вроде по делу, а сама тут улыбнулась, там поближе села, здесь чулок показала…
– Да нет у меня никаких чулок, Надь!
– Ну, значит, купи.
Если такого мужика хочешь соблазнить – без чулок не обойдешься. Знаешь, такие бывают, с кружевами, я в журнале видела…
Надежда так убеждала Ольгу в необходимости приобретения чулок с кружевами, как в журнале, что та даже зашла как-то в дорогущий бельевой магазин. Но, услышав предложение продавщицы примерить комбидрес из новой коллекции, сбежала самым позорным образом.
Она боялась смотреть Грозовскому в глаза, смущалась, когда он вызывал ее в кабинет, а уж если надо было вдвоем ехать к заказчикам… В машине Ольга сидела рядом с ним в полуобморочном состоянии и так старательно глядела в окно, что шею начинало ломить.
…Было поздно, часов, наверное, десять вечера. Все давно разошлись, а Ольга все сидела над очередным предложением для «Строймастера». Ясно как белый день: ничего путного она не придумает, во всяком случае – сегодня. И чего, спрашивается, сидеть?
На самом деле «Строймастер» ни при чем.
